Электронная библиотека

номерах, во всяком случае, ей оставаться нельзя.

Она еще там, у себя, говорила, что, быть может, попадет к

дальним родственникам ее матери где-то на Плющихе

или в одном из переулков Остоженки; но что

она сначала хочет "осмотреться". Может, эти

родственники окажутся и совсем "неподходящими".

Сам он переехал на Воздвиженку, где жил целых

полгода на третьем курсе; а ей подсмотрел поблизости, на

Никитской, комнату со столом у старушки, у которой

живут только молодые девушки - почти исключительно

консерваторки или слушательницы "Филармонии".

Его меблировка, где когда-то жилось так весело

и дружно, тоже изменилась. Хозяин тот же, но заведует

номерами какой-то инородец, по всем приметам

пройдоха, а не прежняя управительница Марья Васильевна

- старая девушка дворянского рода, некрасивая,

больная и совершенно непрактичная, но добрейшей

души, точно родная мать или старшая сестра для

студенческой братии.

У нее в комнате бывали бессменно заседания "клуба".

Иные так днями просиживали до поздних часов

ночи, ели, пили, жестоко курили, пели, возились с Марьей

Васильевной, проделывали над ней разные дурачества.

И очень затягивали свою квартирную плату, особенно

те, кто там же и "столовался".

Номера теперь почище; внизу мальчик, исполняющий

должность швейцара - не в таком развращенном виде, и

Петрушкин запах не так ударяет в нос; есть

даже подобие ковра на лестнице.

И цены - процентов на десять выше.

Но прежняя жизнь канула. Студенческая братия

водится, но Заплатин никого не знает. Все больше

юнцы, из вновь поступивших, в форме с иголочки.

С каждым днем он чувствует себя, точно он постарел не

на полтора года, а на целых десять.

Аудитория в одну неделю приелась ему.

Это грозило стать неизменным настроением.

Даже больше чем приелась. Ему было не по себе,

почти жутко. Кругом все совсем незнакомые лица. Он

кончит с теми, кто при нем дослушивал на втором

курсе. Пять-шесть человек знакомых, так, шапочно...

стр.533

Особого интереса и сочувствия ему, как "пострадавшему",

от этих, знавших его хоть по фамилии, он не

замечает.

А какой дух у массы он до сих пор распознать

еще не может.

Из однокурсников очень немногие вернулись, а то

так уж кончили, кто был меньше "на виду", чем он.

Раза два он был скорее предметом любопытства.

Среди ровесников все еще потеплее; но молодые

преобладают.

Некоторые значительно "поумнели", другие - как

выразился Кантаков - "зашибают" экономическими

идеями; а к чисто студенческим интересам стали как-то

по-другому относиться.

Не воображал он, что в каких-нибудь две недели по

возвращении своем в Москву будет так одиноко себя

чувствовать.

Не самолюбие, не суетность говорили в нем, не

желание играть роль вожака, рисоваться своим прошлым -

ничего такого он в себе не сознавал. Но он не

знал, как ему поближе сойтись и с юнцами, и с теми,

кто очутился теперь в его однокурсниках.

Самому отрекомендовываться или лезть на первый

план - он не желал. Надо, чтобы это само собою

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки