Электронная библиотека

званием она смирилась; сообразила и то, что у Стягина такой влиятельный

и высокопоставленный товарищ, - не чета обдерганному Лебедянцеву, которого

она с Марьетой назвала: " l'ame damnee de l'autre" а под именем " l'autre"

подразумевала Вадима Петровича.

Бедров ничем не пугал Леонтину, но повел переговоры так, что в два каких-

нибудь дня все было улажено и Стягин получил от нее письмо, где она его

благодарила, уверяла в неимении каких-либо других притязаний, была тронута

передачей ей даровой квартиры со всею обстановкой и просила позволения приехать

проститься с ним.

Прощанье происходило на этом же месте, вчера, в присутствии Лебедянцева,

который отвез ее вчера же на Смоленский вокзал.

- И вы опять туда, dahin, wo die Citronen bluhen? - спросил Стягина его

гость, поглядывая на него умными, немного усталыми карими глазами.

Они были студентами на ты, но им ловчее сделалось говорить друг другу вы

при встрече в Москве.

- Dahin? - повторил Стягин. - Я, право, и не знаю куда. В Париж решительно

не тянет. У меня там и гнезда больше не будет...

- А здесь?.. Гнездо готовое!

Стягин промолчал. Ему делалось завидно глядеть на такого же холостяка, как

он, на петербургского служаку, которого он в другое время обозвал бы

презрительным словом "чинуш". Этот чинуш, вот сейчас, говорил с ним о себе,

своей службе, ее тягостях, холостом одиночестве, набросал ему невеселую картину

того, что делается в Петербурге и в провинции, вверху и внизу, каким людям дают

ход, какой дух господствует, на что надеяться и чего ждать.

- Не сладко, очень не сладко, - выговорил Бедров, - потому-то и нужно быть

на своем посту. Нельзя дезертировать, нельзя!.. Как бы ни было пленительно под

голубым небом, где зреют апельсины... Абсентеистом нашему брату уже поздно

быть!

- Вы меня осуждаете за то, что я так долго находился в бегах?

- Не осуждаю, а скорблю...

- Не на службу же поступать! - вырвалось у Стягина.

- А почему же нет? Можно и без вицмундира быть на службе. И здесь,

в городе, и в деревне каждый не опустившийся человек приобретает тройную

цену... Хам торжествует. И вы, господа, добровольно уступаете ему место.

В уезде можно и в сословной должности делать массу добра!

Не раз слыхал Стягин точно такие же речи и был к ним глух. Он оправдывал

свое нежелание оставаться дома - бесплодностью единичных усилий и благих

намерений, не хотел мириться с неурядицей, дичью, скукой и преснотой

деревенской жизни; в Москве не умел выбрать себе дела, находил дворянское

общество невыносимым, городские интересы - низменными, культурные порядки -

неизлечимо варварскими.

Но в лице Бедрова сидел перед ним как раз тот человек, которого судьба

послала точно нарочно затем, чтобы освободить его от единственной житейской

привязки к Парижу, где у него нет никаких других связей.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки