Электронная библиотека

халатах, а два конвойные солдата в обшарханных и пожелтелых мундирах смотрели

так же похмуро и жалко, как и колодники. Извозчики с покосившимися дрожками,

ободранные, на клячах, пересекали ему дорогу, когда он поднимался вдоль

Исторического музея на Красную площадь.

Сверху стены Кремля башни, золотые луковицы соборов высились над ним, как

нечто чуждое, полуварварское, смесь византийщины с татарской ордой.

"Это Европа? - спрашивал он себя. - Это находится в одной части света

с Парижем, Лондоном, Флоренцией?.. Allons donc! Это - Ташкент, Бухара, Средняя

Азия!"

И ему не казались банальными его возгласы. Он в этот приезд сильнее, чем

когда-либо, сознавал в себе западного европейца, со всею беспощадною

требовательностью человека, изверившегося в свое отечество, принужденного

поневоле проживать тут, в этой псевдо-Европе, не потрудившейся даже хорошенько

принарядиться.

Он шел мимо полуразрушенного Гостиного двора и железных временных лавок,

и усмешка пренебрежения и постоянного недовольства не сходила с его губ.

В теле он ощущал странное утомление, но взять извозчика не хотел. Ему

противно было сесть в грязные дрожки, толкаться из стороны в сторону по

отвратительной мостовой.

Еще схватишь какую-нибудь заразительную болезнь. На извозчиках перевозят

тифозных мастеровых и мужиков.

- Ну, город! - выговорил Стягин и ускорил шаг по Варварке.

II

Вадим Петрович проснулся поздно, с головной болью и ломом в ногах. Он спал

в обширном, несколько низковатом кабинете мезонина. Нижний этаж его дома стоял

теперь пустой. В мезонине долго жил даром его дальний родственник, недавно

умерший. С тех пор мезонин не отдавался внаем и служил для приездов барина.

Просторный покой смотрел уютно, полный мебели, эстампов по стенам,

с фигурным письменным бюро. Всей мебели было больше тридцати лет; некоторые

вещи отзывались даже эпохой двадцатых годов - из красного дерева с бронзой.

В кабинете стоял и особенный запах старого барского помещения, где живали

всегда холостяки. Ничто и в остальных комнатах, - их было еще три и ванная, -

не говорило о присутствии женщины.

Лежа на турецком диване, служившем ему постелью, Стягин оглядывал кабинет

глазами, помутнелыми от мигрени и лома в обоих коленах. Солнечные полосы весело

пересекали стену, пробиваясь из-под темных штор, но они его не веселили.

Вчера остальной день его прошел так же безвкусно, как и утро. Тот господин,

который вел с ним переписку по делу аренды, не явился, заставил себя прождать.

Перед обедом зашел Стягин к трем барыням, на Сивцевом Вражке и на Поварской.

Двух не было еще в Москве - не возвращались из деревни; третья так постарела,

обрюзгла, несла такой претенциозный и дурно пахнувший патриотический вздор, что

его чуть физически не затошнило. В клубе он приказал записать себя на имя

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки