Электронная библиотека

"Батрак", но Теркин не пригласил его, и когда

тот сегодня утром, перед молебном и завтраком,

сказал ему:

- Василий Иваныч! ведь тот аспид, которого мы

спустили с "Бирюча", судом меня преследует...

Он ему уклончиво ответил:

- Ничего не возьмет!

И не сказал ему:

"Не бойтесь! Если будут теснения, переходите ко

мне".

В ту минуту, когда он крикнул: "Смелым Бог владеет",

он забыл про историю с Перновским и думал

только о себе, о движении вперед по горе жизни, где на

самом верху горела золотом и самоцветными каменьями

царь-птица личной удачи.

Солнце било его прямо в темя полуденным лучом;

он оставался без шляпы, когда после команды капитана

"Батрак" стал плавно заворачивать вправо, пробираясь

между другими пароходами, стоявшими у Сафроньевской

пристани, против площади Нижнебазарной

улицы.

Он любовался своим "Батраком". Весь белый, с

короткими трубами для отвода пара, - отдушины были

по-заграничному вызолочены, - с четырьмя

спасательными катерами, с полосатым тиком,

покрывавшим верхнюю палубу белой рубки, легкий на

ходу, нарядный и чистый, весь разукрашенный флагами,

стр.156

"Батрак" стал сразу лучшим судном товарищества.

И сразу же в эти последние дни августа привалило

к нему столько груза и пассажиров, что сегодня, полчаса

до отхода, хозяин его дал приказание больше не

грузить, боясь сесть за Сормовом, на том перекате, где

он сам сидел на "Бирюче".

Над ним слева высился горный берег Нижнего.

Зелень обрывов уходила в синее небо без малейшего

облачка; на полгоре краснела затейливая пестрая глыба

Строгановской церкви, а дальше ютились домики

Гребешка; торчал обрубок Муравьевской башни, и

монастырь резко белел колокольнями, искрился крестами

глав.

Еще дальше расползлась ярмарка; точно серый

многолапчатый паук раскинулась она по двум рукавам

Оки и плела свою паутину из такого же серого товара

на фоне желто-серых песков, тянувшихся в обе стороны. И

куда ни обращался взгляд, везде, на двух великих русских

реках, обмелевших и тягостно сдавленных

перекатами, теснились носы и кормы судов, ждущих

ходу вниз и вверх, с товаром и промысловым людом,

пришедшим на них же сюда, к Макарию, праздновать

ежегодную тризну перед идолами кулацкой наживы

и мужицкой страды.

Уши у него заложило от радостного волнения; он

не слыхал ежеминутного гудения пароходных свистков

и только все смотрел вперед, на плес реки, чувствуя

всем существом, что стоит на верху рубки своего парохода

и пускает его в первый рейс, полным груза

и платных пассажиров, идет против течения с

подмывательной силой и смелостью, не боится ни

перекатов, ни полного безводья, ни конкуренции, никакой

незадачи!..

Губы его стали шевелиться и что-то выговаривать.

Из самых ранних ячеек памяти внезапно выскочили

стихи - и какие! - немецкие, чт/о его и удивило, и

порадовало. По-немецки он учился, как и все его

товарищи, через пень-колоду. В пятом классе немец

заставил их всех учить наизусть одну из баллад Шиллера.

- "Er stand auf seines Daches Zinnen", - выговорил

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки