Электронная библиотека

в глубине.

Глаза Теркина мечтательно глядели вдоль лощины,

откуда белая пелена уже исчезла под теплом утренних

лучей. Он стал припоминать свои детские ощущения,

когда он лазил на колокольню села Заводное. Тогда

такая усадьба казалась ему чем-то сказочным, вроде

тех сокровищ и чертогов, что вставали перед ним, еще

перед поступлением в гимназию, над разрозненной

частью "Тысячи и одной ночи".

А теперь это было если неосуществимо сегодня-завтра,

то возможно, вероятно, если "Батрак" принесет с собой

удачу. Пароход, участие в "Товариществе" - это только

ступеньки, средство расширить "район". К лесу тянет его...

И тянет не так, как гнусного скупщика, который рубит и

корчует, хищнически истребляет вековые кряжи соснового

бора, полного чудесной русской мощи и поэзии.

Нет! Не о том мечтает он, Василий Теркин, а как

раз об охранении родных богатств. Если бы судьбе

угодно было, чтобы такие угодья, как лесная дача при

усадьбе "Заводное", попали в его руки, - он положил

бы на нее всю душу, завел бы рациональное хозяйство

с правильными порубками. Может быть, и совсем бы

не рубил десятки лет и сделал бы из этого дремучего

бора "заказник". Будут у него дети, и детям бы завещал

его, как неприкосновенную, неотчуждаемую

собственность, как майорат, - так у бар водится, которые

ограждают свой род от обеднения.

Быстрой легкой походкой поднялся он из овражка,

где черный лесок расползся по подъемам, и вышел

проселком на самый верх волока.

Оттуда виднелись красная крыша и резко

штукатуренные стены какой-то фабрики. Он уже слышал

звон фабричного колокола, когда сходил от себя

сверху.

Вот чего он не будет заводить. Хоть бы у него денег

куры не клевали. Фабричное дело! Мастеровщина!

Заводская голытьба, пьяная, ярыжная, франтоватая,

развратная, оторванная от сохи и топора.

Он не обмазывает медом "мужичка"; он, еще две

недели назад, в разговоре с Борисом Петровичем,

доказал, что крестьянству надо сначала копейку сколотить,

а потом уже о спасении души думать. Но разве

мужик скопит ее фабричной лямкой? Три человека на

стр.150

сотню выбьются, да и то самые плутоватые; остальные, как

он выразился тогда, - "осатанеют".

Это самое слово употребил он мысленно, и сейчас

перед ним всплыло нервное и доброе лицо любимого

писателя; он вспомнил и то, что ему тогда хотелось

поискреннее исповедаться Борису Петровичу.

А теперь пошел бы он по доброй воле на такую

исповедь, вот по дороге в тот лес, на полном досуге?

Он мотнул на особый лад головой и произнес

вслух:

- Мало ли что!

"Батрак" ждет там, на Волге, в Сормове. Сегодня

же он выдаст вексель Серафиме. Это ее дело - ведаться с

той, со святошей, с Калерией.

Самый этот звук "Калерия" был для него неприятен.

То ли дело Серафима! Красавица, свежа, как

распустившийся розан, умница, смелая и преданная всем

существом своим и без всяких глупых причуд. Она

верит ему. Когда ей понадобится капитал, она знает,

что он добудет его.

XXXIX

Извивами между кудрявых веселых берегов протекает

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки