Электронная библиотека

потере, хотя, ввиду близких больших платежей, деньги

на карманные расходы были бы весьма и весьма не

лишние.

Воздух этих комнат, пропитанный запахом канцелярской

пыли, сургуча и сапожной кожи, хватал его за

горло. Он много видал видов, но редко попадал в такие

места, как полицейские участки, съезжие дома,

"кутузки". В настоящей тюрьме или остроге и совсем

не бывал, даже в качестве посетителя.

Гадливое чувство поднималось в нем... Все тут пахло

развратом, грязью самой мелкой плутоватости

и кровью зверских убийств. Лица сновавших полицейских,

унтеров, каких-то подозрительных штатских в темной и

большой передней наполнили его брезгливой

тревогой и вместе острым сознанием того, как он

в душе своей и по всему характеру жизни и дел далек

от этого трущобного царства.

На крыльце садика, куда выходил фасад здания,

Теркин, только что надевший шляпу в сенях, опять

снял ее, как делают невольно, выходя из духоты на

свежий воздух.

Но на дворе было едва ли не жарче, чем в комнатах

сыскного отделения.

Он остановился и поглядел на переулок сквозь

решетку забора... Там стояли два извозчика... Из-за

соседних домов искрился крест какой-то близкой церкви.

Вдруг его что-то пронзило. Ощущение было ему

давно известно. Несколько лет, когда он просыпался,

первой его мыслью являлись внутренние слова: "тебя

секли в волостном"... И краска вспыхивала на щеках...

Иногда это заменялось картиной сумасшедшего дома

и уколом совести в форме слов: "ты носил личину".

И тут совершенно так же, с внезапным приливом

к щекам, он услыхал внутри себя вопрос:

"А ты чем лучше карманника Кашицы?"

Вопрос переплелся тотчас же с вереницей устыжающих

мыслей: о деньгах Калерии, о платеже за пароход.

Ведь он уже пошел на сообщничество с Серафимой.

На груди его замшевая сумка и в ней деньги, нужные

для того, чтобы спустить на воду пароход "Батрак".

стр.147

XXXVIII

Пастух заиграл на длинной берестовой трубе.

Под этот звук проснулся Теркин...

Он лежал в мезонине дачи, переделанной из

крестьянской избы. Сзади, из балконной двери на

галерейку, в отверстие внутренней подвижной ставни

проходил луч зари. Справа окно было только завешено

коленкоровой шторой. Свет уже наполнял низкую и

довольно просторную комнату, где, кроме железной

кровати, стояли умывальник и шкап для платья да два

стула.

Особая деревенская тишина обволакивала его. Звук

трубы делал ее еще ощутительнее. Пастух играл совсем

так, как бывало в селе Кладенце, когда надо было

выгонять корову.

Он лежал с полузакрытыми глазами и прислушивался.

Давно ему не приводилось просыпаться так рано на

деревенском просторе. Думать, соображать, отдаваться

заботам дня, заглядывать в будущее - не хотелось.

Внизу почивает Сима. Там спаленка тесная, в одно

окно и с такой же узкой железной кроватью. Он мог бы

ночевать внизу. Но на этом он не без умысла не

настаивал, что, кажется, ей не очень понравилось.

Но он находил, что так лучше. Прислуга может

принимать их за мужа и жену, но все-таки пристойнее

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки