Электронная библиотека

комбинациях, предъявил бы, когда нужно, дутые

документы и явился бы на общее собрание с чужими

акциями?"

И на этот вопрос он не мог почему-то ответить

себе:

"Нет, ни под каким видом!"

Арсения Кирилыча он любил, готов был оказать

для него услугу... Так почему же он отказывается теперь,

когда тому грозит прямая беда?..

На это он отвечал сначала, что Усатин "покачнулся", а с

этим и его вера в него... Значит, он уж не

прежний Арсений Кирилыч. Тот ни под каким видом

не стал бы подстроивать такую "механику".

А кто его знает?.. Может, он и прежде способен был

на то же самое, да только пыль в глаза пускал, всех

проводил, в том числе и его, простофилю.

"Нужды нет, - оправдывал себя Теркин, - если он

и проводил меня, я-то сам честно верил в него, считал

себя куда рыхлее в вопросах совести, а теперь я вижу,

что он на то идет, на что, быть может, я сам не пошел

бы в таких же тисках".

"Почем ты знаешь?" - вдруг спросил он самого

себя, и в груди у него сразу защемило... Уверенности

у него не было, не мог он ручаться за себя. Да и кто

стр.120

может?.. Какой делец, любитель риска, идущий в гору,

с пылкой головой, с обширными замыслами?

Как может он оградить самого себя, раз он в делах

да еще без капитала, с плохим кредитом, от того, что

не вылетит в трубу и не попадет в лапы прокурорского

надзора?..

С каждыми пятью минутами он все больше и больше

запутывался, после того, как пришел к твердому

выводу: на посулы Усатина не идти.

- Этакая ерунда! - произнес он вслух, скинул с себя

одеяло и встал.

Дольше он не желал теребить себя, но в душе

все-таки оставалось неясным: заговорила ли в нем

честность или только жуткое чувство уголовной

опасности, нежелание впутаться в темное дело, где можно

очутиться и в дураках?

Он поднял штору, открыл окно и поглядел на даль,

в сторону берега, где круто обрывался овраг. Все было

залито розовым золотом восхода... С реки пахнуло

мягкой прохладой.

Тотчас же, не умываясь, он присел к столу, достал

из своего дорожного мешка бумаги и конверт и быстро

написал письмо Арсению Кирилычу, где прямо говорил,

что ему трудно будет отказываться и он просит не

пенять на него за то, что уехал, не простившись, на

пароходную пристань.

Одевшись, он сошел тихонько вниз и разбудил

Верстакова, который спал в комнате возле передней.

Верстаков, когда узнал, что он хочет уехать через час

и нужно ему запрячь лошадь, почему-то не удивился, а,

выйдя на крыльцо, шепотом начал расспрашивать про

"историю". Всем своим видом и тоном нарядчик показывал

Теркину, что боится за Арсения Кирилыча чрезвычайно, и

сам стал проговариваться о разных "недохватках" и

"прорехах" и по заводу, и по нефтяному делу.

- Батюшка, Василий Иваныч, - просительно кончил он,

придя за вещами Теркина в его комнату, - позвольте на вас

надеяться. Признаться вам по совести,

ежели дело крякнет - пропадет и мое жалованье за

целых семь месяцев.

- Неужто не получал? - спросил удивленно Теркин.

- Ей-же-ей!.. Вам я довольно известен... На что

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки