Электронная библиотека

Но ведь это будет позорное бегство! Значит, он

проглотил за "здорово живешь" такой ряд оскорблений? И

от кого? От мужика, от подкидыша! От пароходного

капитана, из бывших ссыльных, - ему говорил один

пассажир, какое прошедшее у Кузьмичева.

"Что делать, что делать?" - мучительно допытывался он

у себя самого, и рука его каждые пять минут

искала графина и рюмки, наливала и опрокидывала

в разгоряченное и жаждущее горло.

Графин был опорожнен. В голове зашумело; в темноте

каюты предметы стали выделяться яснее и получать

стр.79

странные очертания, и как будто края всех этих

предметов с красным отливом.

Рука искала графина, но в нем уже не было ни

капли.

Он опять приподнялся, вгляделся в то, чт/о лежит,

и протянул руку к фляжке в кожаном футляре, к той,

что брал с собою, когда пил чай.

Там был ром. Вздрагивающими пальцами отвинтил он

металлическую крышку, приставил к губам

горлышко, одним духом выпил все и бухнулся на

постель.

Сон не шел. В груди жгло. Голова отказывалась уже

работать, дальше перебирать, что ему делать и как

отметить двум "мерзавцам". Подать на них жалобу

или просто отправить кому следует донесение.

Эта мысль всплыла было в мозгу, но он выбранил

себя. Он хотел сам расправиться с ними. Вызвать

обоих! Да, вызвать на поединок в первом же городе,

где можно достать пистолет. А если они уклонятся -

застрелить их.

"Как собак! Как собак!" - шептали его губы в темноте.

Мозг воспаленно работал помимо его приказа. Перед

ним встали "рожи" его обоих оскорбителей, выглянули из

сумрака и не хотели уходить; красное, белобрысое,

мигающее, насмешливое лицо капитана и другое, белое,

красивое, но злобное, страшное, с огоньком

в выразительных глазах, полных отваги, дерзости,

накопившейся мести.

Перновский вскочил, пошатнулся, не упал на постель, а

двинулся к дверке, нашел ручку и поднялся

наверх.

Его влекло к ним. Он должен был расказнить обоих:

всего больше того, мужичьего...

Позорящее мужицкое прозвище незаконных людей

загорелось на губах Перновского. И он повторял его,

пока поднимался по узкой лестнице, слегка спотыкаясь.

Это прозвище разжигало его ярость, теперь

сосредоточенную, почти безумную.

Носовая палуба уже спала. На кормовой сидело

и ходило несколько человек. Безлунная, очень звездная

ночь ласкала лица пассажиров мягким ветерком. Под

шум колес не слышно было никаких разговоров.

На верху рубки у правых перил ширилась коренастая

фигура капитана.

стр.80

Перновский остановился в дверях рубки. Все кругом его

ходило ходуном, но ярость сверлила мозг

и держала на ногах. Он знал, кого ищет.

Сделал он два-три шага по кормовой палубе и

столкнулся лицом к лицу с Теркиным. Эта удача поддала

ему жару.

- А-а! - почти заревел он.

И прозвище, брошенное когда-то Теркину товарищем,

раздалось по палубе.

Пассажиры, привлеченные неистовым звуком, увидали,

как господин в белом картузе полез с кулаками

на высокого пассажира в венгерской шапочке и коротком

пиджаке.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки