Электронная библиотека

бывшим всю свою жизнь кузнецом, сначала в деревне,

потом в уланском полку.

Капитона доктора считали совсем безобидным,

любили его за веселый нрав и послушание.

Большого роста, еще не старый, с обличьем солдата, в

бородке, под гребенку остриженный, он то

и дело смеялся и рассуждал за работой; в свободные от

работы часы ходил подбоченясь развалистой поступью,

туда и сюда, в поля, на гумно, в другие мастерские,

вызывался молотить, или веять, или косить, смотря в

какую пору. Он же исправлял и всякие починки по

тележной части.

Его узкие темные глазки, всегда прищуренные от

света, слезились и подмигивали. Капитон никогда не

носил шапки, даже зимой, и постоянно кожаный фартук

поверх синей холщовой блузы.

С Теркиным у него с первого же дня пошли лады.

- Тебя как звать?

Капитон только что его учил: ловчее колотить по

раскаленному куску железа; они "наваривали"

сломавшуюся тележную ось.

- Василий.

- А по батюшке, значит?

- Иваныч.

- Так вот я тебе что скажу, Иваныч: ты меня

слушайся, не перечь, и выйдет из тебя кузнец заправский.

В том, чт/о Капитон говорил по своему главному

"рукомеслу", Теркин ничего не мог подметить безумного.

Но как он это говорил - другое дело. Скажет

одну фразу дельно и даже с тонким пониманием работы, и

сейчас же, как только ушел в сторону, и начнется

возбужденная болтовня, всегда одного и того же

характера.

Капитон был фантазер на хозяйственные темы.

Все бы он тут переделал по-своему. Он не бранил

порядков, какие заведены по полевым работам и

мастерским, но устроил бы это по-другому.

И вот в таких-то фантазиях и сказывался его "пунктик".

Совсем нелепых, диких вещей, если их брать

отдельно, у него не выходило; но все его мечтания

стр.64

принимали огромные размеры, и всего чаще трудно

было догадаться, о чем, собственно, он толкует, тем

более что Капитон беспрестанно вплетал воспоминания из

полковой жизни по городам и селам, в лагерях, на

маневрах, разговаривал вслух с своими товарищами и

начальниками, точно будто они стояли

тут перед ним.

И работа с Капитоном могла оказаться Теркину на

руку.

Через два-три месяца он отлично овладел обеими

формами душевного расстройства: и молчаливым, как

у отца Вениамина, и болтливо-возбужденным, как

у отставного унтер-офицера Капитона Мусатова. Он

держался первой формы: она была удобнее и вернее.

Директор вряд ли подозревал его: обращался с ним

ласково, предлагал даже перевести в привилегированное

отделение и бросить тяжелое кузнечное дело.

- Мне так хорошо, спасибо, - отрывисто благодарил его

каждый раз Теркин и больше ничего не

говорил.

До него доходило через дядек, что директор его хвалит за

трудолюбие, за нежелание поступить на

положение привилегированных больных, читать книжки,

ничего не делать, жаловаться и всячески надоедать.

Его и не тянуло к книжкам. Они ему напомнили бы

только ненавистную школу. И разговоров с

образованными больными он избегал, хотя многие

лебезили, выспрашивали его, клянчили папиросочку,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки