Электронная библиотека

Этого вытья он не забудет до смертного часа, ни

землистого лица безумной бабы, ни блеска глаз,

уходивших с выражением боли и злобы в ту сторону,

откуда он глядел в расщелину забора.

И другая, вправо, около угла, - тоже в рубашке,

простоволосая и босая, - прислонилась к забору, уперлась

лбом о бревно и колыхалась всем телом, изредка

испуская звуки - не то плач, не то смех. Это было на

расстоянии одного аршина от того места, где он стоял.

Впервые пронизала его мысль, грозная и ясная,

точно смертный приговор:

"И ты можешь таким же быть, особливо здесь!"

Была минута, когда он готов был побежать к директору,

упасть перед ним на колени и закричать:

- Спасите!.. Я лжец, обманщик, я только притворяюсь

душевнобольным! Выдайте меня начальству!

Пускай оно делает со мною, что хочет!

Ведь здесь он либо действительно помутится, либо

кончит самоубийством, украдет веревку или расшибет

себе голову о наковальню, когда ему позволят заняться

кузнечным делом.

Но другая, такая же почти строгая и ясная мысль

обдала его холодом:

"Беги, кайся! Так тебе и поверили! Мало здесь

подневольных жильцов, доказывающих, что они

в здравом уме и твердой памяти! Ты повинишься,

а твою повинную господа ученые психиатры примут за

новый приступ безумия".

Ничего не мог он возразить веского против такого

довода.

Он сам видел, что возможно и без особенной ловкости

ввести в обман докторов. Разубедить же их

будет гораздо мудренее. Если директор догадывался,

что в нем на две трети, а то и вполне действует

притворство, - надо выдержать, помириться по малой

мере с полугодовым сроком, исподволь сбрасывать

с себя притворное тихое безумие, помочь директору,

если тот желает заблуждаться из доброты и жалости

к нему. Протянется целый год - и тогда один факт,

что он высидел так долго в сумасшедшем доме, покроет

стр.61

все его проступки. Исключить исключат, но без

волчьего паспорта.

Позднее он перестал бояться своих товарок по

заключению; только к буйным мужчинам никогда не

заглядывал.

Тихие женщины даже интересовали его. С самыми

курьезными он водил дружбу, насколько возможно

было под надзором. За ним перестали пристально

следить со второго же месяца после того, как его

пустили в кузницу.

До сих пор живьем прыгают перед ним две фигуры.

Одна то и дело бродила по роще, где тихие сидели

и в жар некоторые шили или читали. Она не могла уже

ни работать, ни читать. На голове носила она соломенную

шляпу высоким конусом, с широкими полями,

и розовую ситцевую блузу. Выдавала себя за княжну

Тараканову.

- Я не потонула, - повторяла она, - князь Орлов

хотел меня загубить, но он же и погиб от любви

ко мне.

И воображала, что все изнывали от любовной страсти к

ней, хотя и скрывали это всячески.

Другая, в дворянской общей палате, тихая, чопорная, из

старых дев, разорившаяся по проискам родственников.

Обо всем она говорила довольно толково

и всегда отборными фразами; но стоило только какому-

нибудь стороннему посетителю зайти в палату,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки