Электронная библиотека

измучили, что он изменил свою систему, попросил

прощения у доктора и обещал быть тихоньким.

Свое слово он сдержал, и ему не нужно было

особенно усердствовать по части притворства. Психиатр

уверовал в то, что имеет дело с характерной

формой "спорадического аффекта", которая может перейти

в манию, может и поддаться лечению. Он говорил везде, в

клубе, у знакомых, у товарищей по практике, что мальчик

Теркин был уже подвержен припадкам, когда на

протяжении нескольких месяцев два раза набуянил.

Так протянулось еще два месяца. Вдруг психиатра

назначают директором образцового дома

умалишенных в одной из соседних губерний. Приехал

Иван Прокофьев и стал умолять доктора перевести и его

Васю туда же. С отцом Теркин мрачно молчал, но ему

удалось написать и передать ему записочку в три слова:

"Папенька, все обойдется".

стр.59

XV

Жарким летом водворили его в образцовом

сумасшедшем доме.

Обширная усадьба, несколько деревянных бараков,

два-три больших каменных корпуса, паровая машина

стучит целый день, освещение электрическое, в кухне

все стряпают на пару, даже жаркое выходит готовым

из парового шкапа; вокруг поля есть запашка, рига,

скотный двор, кузница. В каждом отделении - мужском и

женском - мастерские. Буйные особо, и у них

садики, где их держат в хорошую погоду почти целый

день. Ему предложил директор выбрать какое-нибудь

ремесло. Он взял кузнечное.

С детства его влекло к кузнецам, "ковалям", как

говаривали в его селе Кладенце и в окружной местности,

да и физической силы у него было достаточно.

Директор не сразу согласился. Подержали его сперва на

испытании в другой мастерской, столярной, сказали ему:

- Здесь полегче работа, да и поинтереснее, а народ все

тихий.

В первые дни Теркин не верил своим глазам: ни

мрачного нумера с вонючим тюфяком, ни решеток, ни

зверских дядек; ходи, где дозволено, по двору, по саду,

работай в поле, на гумне или в мастерской. Он боялся

заглядывать в отделение буйных, и в то же время его

тянуло туда.

Забор садика женщин шел вдоль межи и неглубокого

рва. По ту сторону начиналась запашка. Раз он

приложился глазом к щели... Стоял яркий знойный

день. Солнце так и обливало весь четырехугольник

садика. Только там не было ни одного деревца.

Впоследствии он узнал, что женщины выдергивали

деревца с корнями. Начальство побилось-побилось, да так

и бросило.

Картина на первый взгляд самая обыкновенная.

Бродят женщины, иные в ситцевых распашных капотах, а

то просто в длинных рубахах, простоволосые

или покрытые платками; некоторые о босу ногу сидят

и на земле или валяются, поют, бормочут. Но когда

он, не отрывая глаза от щели в заборе, стал вглядываться в

этих женщин, еще незнакомый ему ужас безумия заползал

ему внутрь, и губы его явственно вздрагивали.

стр.60

Прямо к нему лицом лежала на разрытой земле,

в рваной рубахе, баба лет за сорок, ожирелая, с

распущенными седеющими волосами, босая, очень

грязная. Лежала она наполовину ничком, левой рукой

ковыряла в земле и выла.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки