Электронная библиотека

сменилось на его пухлом лице другим, сосредоточенным и

немножко насмешливым. - Всеконечно,

Михаил Терентьич, но ни рассуждать мы по существу,

ни судить без апелляции не можем, не токмо что

о вселенной, а о том - откуда мы и куда идем. Это

все равно, как если бы муравьи - а они как мудро

свое общежитие устроили - стали все к своей куче

приравнивать. Так точно и людское суемудрие...

Жалости достойно! Я это говорю не как изувер, Василий

Иваныч знает, божественным я не зашибаюсь, - а так,

быть может, по скудоумию моей головы.

- Не в этом дело! - ослабшим голосом возразил

Аршаулов, и руки его упали сразу на костлявые

бедра. - Не в этом дело!.. Теперь в воздухе что-то

такое... тлетворное, под обличьем искания высшей истины.

Не суетным созерцанием нам жить на свете,

особливо у нас, на Руси-матушке, а нервами и кровью,

правдой и законом, скорбью и жалостью к черной

массе, к ее невежеству, нищете и рабской забитости.

Вот чем!..

В горле у него захрипело. Он закашлялся и приложил

платок к губам. Теркину показалось, что на

платке красные пятна, но сам Аршаулов не заметил

этого, сунул платок в наружный карман пальто

и опять стал давить грудь обеими руками своим обычным

жестом.

стр.497

- Голубчик! Михаил Терентьич! - остановил его

Теркин. - Вам ведь не весьма полезно так волноваться.

Да и не о чем.

- Нет, позвольте! - отстранил его одной рукой

Аршаулов и порывисто подался вперед всем туловищем. -

Вот я прямо из нашего села, где Василий Иваныч родился

и вырос, - добавил он в сторону Хрящева. - Ежели в

эмпиреях пребывать и на все смотреть

с азиатским фатализмом, так надо плюнуть и удрать

оттуда навеки: такая там до сей поры идет бестолочь,

столько тупого, стадного принижения, кулачества, злобы,

неосмысленности во всем, и в общинных делах,

и в домашних, особливо между православными. Ан

нет! Надо там оставаться... Ни за какую чечевичную

похлебку не следует менять своей веры в народ и свой

неблагодарный завет. Ни за какую!.. Так-то!

- Да что вы, голубчик, на моего мудреца так

накинулись? - заговорил веселее Теркин. - Вы его совсем

не знаете. Быть может, из нас троих Антон Пантелеич

никому не уступит в жалости к мужику и в желании ему

всякого благополучия.

- Опять вы меня не по заслугам хвалите, Василий

Иваныч, - пустил жалобной нотой Хрящев и отвернулся.

- Не замайте! - крикнул ему Теркин. - Кто меня

образумил на пожаре, вон там, когда я даже разревелся от

сердца на мужичье, не показавшее усердия

к тушению огня? Вы же! И самыми простыми словами...

Мужик повсюду обижен лесом... Что ж мудреного, коли в

нем нет рвения, даже и за рубль-целковый, к сохранению

моих ли, компанейских ли маетностей?

- Еще бы! - вырвалось у Аршаулова, и он ласковее

взглянул на жирный затылок Хрящева.

- И выходит, - подхватил капитан, закуривая

толстую папиросу в мундштуке, - Антон-то Пантелеич не

токмо что из мшары вас высвободил, да еще

мудрым словом утишил?

- Именно! - вскричал, вскакивая обеими ногами,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки