Электронная библиотека

его жену. Когда он был посажен в острог, она в тот же

день заболела.

- Не верю я докторам, - шептал он Теркину на

ухо. - Они дурачье, олухи, шарлатаны. Толкуют:

невропатия, астма какая-то. А я вижу, что она себя опоила

чем-то. И не сразу... а, может, каждый день подсыпает

себе в их лекарства.

И вот сегодня только допустили его побывать у

нее.

- Мерзавцы!.. Крапивное семя!

Он не выдержал и стал всхлипывать:

- Краше в гроб кладут. Как бросилась ко мне!..

И сейчас же обомлела. Столбняк! Не доживет до субботы...

Любовь какая, Вася! Понимаешь ты! Кабы ты

видел ее! Первая женщина в империи!

Его охватила струя мужского самодовольства, сознания,

что из любви к нему женщина отравляется. О том, что из-

за нее, для ее транжирства,

он стал расхитителем и поджигателем, - он не

тужил.

- Для какого черта, - крикнул он и заходил по

камере, - для какого черта он меня в колодники произвел,

этот правоведишка-гнуснец! Что я, за границу, что

ли, удеру? На какие деньги? И еще толкуют о поднятии

дворянства! Ха-ха! Хорошо поднятие! Возили меня

сегодня по городу в халате, с двумя архаровцами. Да

еще умолять пришлось, чтобы позволили в долгушке

проехать! А то бы пешком, между двумя конвойными,

чтобы тебе калачик или медяк Христа ради бросили!

Губы его брызгали слюной и болезненно вздрагивали.

Он опять присел к Теркину, весь как-то ушел в плечи и

одну ладонь положил ему на колени.

- Кто старое помянет... Ты знаешь!.. Тогда ты со

мной форсить начал, Василий Иваныч... Ну, поквитались!..

От моего ельника и у тебя выдрало сколько

десятин. Я тебе мстить не хотел. Извини, брат! Да ведь

это не твое собственное, а компанейское... Ну, и то

сказать, и попросил я у тебя тоже здорово - сорок

тысяч. Имел резон отказать. Только уж очень ты...

тогда...

Зверев тряхнул головой и замолчал.

- Петя! - тихо и робко выговорил Теркин. - Тебя

под залог выпустят?

стр.491

- Мало ли что! Десять тысяч заломил правоведишка! У

кого есть нынче такие деньги? Все прожились! Все

прогорели! Вся губерния не лучше меня грешного. А в

банке-то каких делов наделали!..

- Слушай! Заяви следователю, что я внесу.

- Что?..

Краска залила сразу лицо Зверева. Он откинулся

корпусом в сторону и, заикаясь, выговорил:

- Ты - зря? Грешно!.. Лежачего не бьют!

- Не зря, а вправду.

- Нет?!

С нервным криком он вскочил, схватил за руку

Теркина и стал целовать.

XXXIX

Тарантас, открытый, четырехместный, запряженный

тройкой бурых лошадей, стоял в тени опушки,

в той части соснового заказника, которая уцелела от

недавнего пожара. На козлах, рядом с кучером, сидел

карлик Чурилин.

В глубине лужайки, около мшистого пня, разлеглось

несколько человек. Они только что вышли из

тарантаса. Посредине высилась голова Теркина, сидевшего

спиной к лесу. Немного в стороне прилег

Хрящев, в парусинной блузе и парусинной же большой

шляпе, на зеленом подбое; он называл ее почему-то

"брылём". По бокам, подобрав ноги углом, сидели

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки