Электронная библиотека

Началось дело. Сидение в карцере длилось больше

двух недель. Допрашивали, делали очные ставки,

добивались того, чтобы он, кроме Зверева, - тот уже

попался по истории с Виттихом, - выдал еще участников

заговора, грозили ему, если он не укажет на них,

водворить его на родину и заставить волостной суд

наказать его розгами, как наказывают взрослых мужиков.

Но он отрезал им всего один раз:

- Я один надумал. Ни Зверева, ни кого другого

я в это не впутывал.

Зверева он по второму делу все-таки не выгородил: ясно

было, что и тот хотел отомстить Перновскому.

Отцу Теркина, Ивану Прокофьеву, не давали знать

и не вызывали его больше недели. Потом ему написал

один из товарищей сына.

Старик приехал, больной, без денег, кинулся к

начальству, начал было, по своей пылкой натуре, ходить

по городу и кричать о неправде.

стр.53

И с приемышем своим ему не позволяли видеться

в первые дни.

Теркин заболел не притворно, а в самом деле,

и его положили в лазарет при пансионе, в особой

комнате, куда остальных, кто лежал из воспитанников,

не пускали.

У отца он, когда тот пришел к нему, стал горячо

просить прощение.

- О вас с мамынькой, - он выговаривал по-деревенски,

когда был со своими, - не подумал, тятенька,

простите! Ученье мое теперь пропало. Да я сам-то не

пропал еще. И во мне вы оба найдете подпору!.. Верьте!..

И когда он эти слова говорил Ивану Прокофьичу,

то совсем и не подумал о клятвах Зверева насчет

денежной поддержки его старикам. Не очень-то он

и впоследствии надеялся на слова Зверева, да так оно

и вышло на деле.

Иван Прокофьич, прощаясь с приемышем, сказал

ему:

- Вася!.. Ты хоть не кровный мой сын, а весь в меня!

Мать сильно сокрушалась, лежала разбитая, целые

дни разливалась-плакала. Это Теркина еще больше

мозжило, и как только уехал домой отец, ему начало

делаться хуже. Хоть он все время был на ногах, но

доктор определил воспаление легкого.

Бред начался у него. Он слег и добрую неделю

то и дело терял сознание. Его перестали вообще

беспокоить.

Зверева просто исключили, без права принимать

в ту же гимназию; хлопотали отец и губернский

предводитель. Да и не хотелось начальству, чтобы

разнеслась история с Виттихом. Виттиха, однако, уволили

через два месяца, а Перновский сам подал прошение

об отпуске и перевелся куда-то далеко, за Урал.

После кризиса Теркин стал поправляться, но его

"закоренелость", его бодрый непреклонный дух и смелость

подались. Он совсем по-другому начал себя чувствовать.

Впереди - точно яма. Вся жизнь загублена.

С ним церемониться не будут, исполнят то, что "аспид"

советовал директору: по исключении из гимназии

передать губернскому начальству и отдать на суд в

волость, и там, для острастки и ему, и "смутьяну" Ивану

Прокофьеву, отпустить ему "сто лозанов", благо он

считал себя богатырем.

стр.54

С каждым днем своего выздоровления все сильнее

убеждался он в том, что так именно и будет. Сначала

высекут в волостной избе, продержат в холодной, а потом

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки