Электронная библиотека

положении.

- Слышал сейчас, - ответил Теркин немного резче

и заходил по комнате в другом ее углу. - То, что

я сказал Александре Ивановне, то повторяю и вам,

Иван Захарыч: должно быть, не зря арестовали Зверева

и в острог посадили. Особенно сокрушаться этим не

могу-с, воля ваша. Разумеется, от тюрьмы да от сумы

никому нельзя открещиваться... Однако...

Он хотел сказать: "заведомым ворам мирволить

не желаю", но вовремя воздержался. Зверев сам

ему открыл о своей растрате. Было бы "негоже" выдавать

его, даже и в таком семейном разговоре. Слышал

он еще на той неделе, что Зверева подозревают в поджоге.

- Позвольте спросить, - продолжал он, подходя

ближе к Ивану Захарычу, - по какому же делу он

попал в острог?

- Донесли... будто он поджег завод для получения

страховой премии.

Иван Захарыч повел плечами.

- И вы не считаете его на это способным? - спросил в

упор Теркин.

- Не считаю-с!.. Дворянин может зарваться,

легкомысленно поступить по должности... Но пускать

красного петуха...

- Вы такой веры?.. Ну, и прекрасно. Но опять что

же я-то могу во всем этом? Мы были товарищи, но вам

ведь неизвестно, в каких мы теперь чувствах друг

к другу. Довольно и того, что от него нашему обществу

убыток нанесен с лишком в десять тысяч рублей.

А не заключи мы с вами как раз перед тем сделки - вы

бы пострадали. Будь это за границей, против него

помимо уголовного преследования начали бы иск.

А я - представитель потерпевшей компании - махнул

рукой, хотя, каюсь, сгоряча сам хотел начать

расследование - почему это завод загорелся точно свеча,

когда работы в нем никакой не было! Как же прикажете

ему помогать?

- Залог внести, очень просто, - отвечала тетка

Павла.

стр.486

- Для сохранения его достоинства? - почти гневно

вскричал Теркин. - Почему же господа дворяне не

сложатся?

- Я бы внес, - выговорил обидчиво Черносошный

и поднял высоко голову, - но у меня таких денег нет...

Вы это прекрасно знаете, Василий Иваныч. Во всяком

случае, товарищ ваш осрамлен. Простая жалость

должна бы, кажется... Тем более что вы при свидании

обошлись с ним жестковато. Не скрою... он мне жаловался.

Следственно, ему обращаться к вам с просьбою - слишком

чувствительно. Но всякий поймет... всякий, кто...

- Белой костью себя считает! - воскликнул Теркин и,

проходя мимо Ивана Захарыча к двери, бросил

ему: - Извините, я сказал, что умел; а теперь мне

умыться с дороги нужно.

Глаза Павлы Захаровны уставились на Саню, сидевшую

в стесненной позе, и говорили ей:

"Радуйся, милая, за хама идешь. Дворянина ты и не

стоишь".

XXXVIII

На широкой немощеной улице ветер взбивал пыль

стеной в жаркий полдень. По тротуару, местами из

досок, местами из кирпичей, Теркин шел замедленным

шагом по направлению к кладбищенской церкви, где,

немного полевее, на взлобке, белел острог, с круглыми

башенками по углам.

Он пошел нарочно пешком из своей въезжей квартиры.

Вчерашнее объяснение с семейством Черносошных

погнало его сегодня чем свет в город. За

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки