Электронная библиотека

- Бог милует! - вслух ответил капитан.

- Вы что же? За чаек приниматься думаете, а потом

небось и на боковую, до Нижнего?

- Да, грешным делом.

В вопросах не слышалось начальнического тона;

однако что-то как бы деловое.

Большие глаза Василия Ивановича остановились

на пассажире в люстриновом балахоне.

- С кем вы это? - еще тише спросил он капитана.

- Вон тот?

- Да, бородку-то щиплет!

- Вы нешто не признали?

- Нет.

- И портретов его не видали?

- Стало, именитый человек?

- Еще бы! Да это Борис Петрович...

И он назвал имя известного писателя.

- Быть не может!

Василий Иванович снял шляпу и весь встрепенулся.

- Мы с ним давно хлеб-соль водили. Он меня еще

студентом помнит.

- Как же это вы, батенька, ничего не скажете!..

Я валяюсь в каюте... и не знаю, что едет с нами Борис

Петрович!

- Да ведь вы и на пароход-то сели, Василий Иванович,

перед самым обедом. Мне невдомек. Желаете

познакомиться?

- Еще бы! Он - мой любимый! Я им, можно сказать,

зачитывался еще с третьего класса гимназии.

Глаза красивого пассажира все темнели. У него

была необычная подвижность зрачков. Весь он пришел

в возбуждение от встречи со своим любимым писателем и

от возможности побеседовать с ним вдосталь.

стр.11

- Василий Иванович Теркин, - назвал его капитан,

подводя к Борису Петровичу, - на линии пайщика

нашего товарищества.

II

Они сели поодаль от других, ближе к корме; капитан

ушел заваривать чай.

Разговор их затянулся.

- Борис Петрович, - говорил минут через пять

Теркин, с ласкою в звуках голоса. - За что я вас люблю

и почитаю, это за то, что вы не боитесь правду показывать

о мужике... о темном люде вообще.

Он все еще волновался и, обыкновенно очень речистый,

искал слов. Его не смущало то, что он беседует

с таким известным человеком; да и весь тон, все

обращение Бориса Петровича были донельзя просты

и скромны. Волнение его шло совсем из другого

источника. Ему страстно захотелось излиться.

- Ведь я сам крестьянский сын, - сказал он без

рисовки, даже опустил ресницы, - приемыш. Отец-то

мой, Иван Прокофьев Теркин, - из села Кладенец. Мы

стояли там, так около вечерен. Изволите помнить?

- Как же, как же! Старинное село. И раскольничья

молельня есть, кажется?

- То самое... Может, и отца моего встречали. Он

с господами литераторами водился. О нем и

корреспонденции бывали в газетах. Ответил-таки старина

за свою правоту. Смутьяном прославили. По седьмому

десятку в ссылку угодил по приговору сельского общества.

Добрые и утомленные глаза писателя оживились.

- Помню, помню. Читал что-то.

- Теперь он около Нижнего на погосте лежит.

Потому-то вот, Борис Петрович, и радуюсь я, когда

такой человек, как вы, правду говорит про мужицкую

душу и про все, во что теперь народ ударился. Я ведь

довольно с ним вожжался и всякую его тяготу знаю и,

должно полагать, весь свой век скоротаю вокруг него.

И все-таки я не согласен медом его обмазывать. Точно

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки