Электронная библиотека

меня поняли вчера? А?

- Превосходно понял, Серафима Ефимовна.

- Хотите быть главноуправляющим - не забывайте, кто

ваше начальство.

- Хе-хе! - Сдержанно пустил Первач веселым

и злобным звуком. - Мать-командирша - Серафима

Ефимовна. Так и подобает.

- То-то! А теперь я вас не удерживаю. Мне надо

одеться.

- Имею честь кланяться.

Он удалился с низким поклоном, но в его масляных

глазах мелькнула змейка. Влюбленный в себя хищник

подумал тут же: "дай срок - и ты поймаешься".

По уходе его Серафима сидела минуты с две в той

же откинутой позе, потом порывисто положила

на стол полуобнаженные руки, опустила на них

голову и судорожно зарыдала. Звуки глохли в ее

горле, и только грудь и плечи поводило конвульсией.

XXXIV

Огненной полосой вползала вечерняя заря в окна,

полузатворенные ставнями. На постели лежала Серафима,

в том же утреннем пеньюаре, в каком завтракала с

таксатором.

С ней сделался припадок, и она не могла одеться

к возвращению Низовьева. Припадок был упорный

и долгий. Ее горничная Катя, вывезенная из Москвы,

ловкая и нарядная, в первый раз испугалась

и хотела послать за доктором, но барыня ей крикнула:

- Не хочу доктора!.. Оставьте меня!..

Несколько часов пролежала она одна, с полузакрытыми

ставнями, осиливая приступ истерики. Такой

"сильной гадости" с ней еще ни разу не бывало, даже

тогда, как она была выгнана с дачи после покушения

на Калерию.

Это ее возмутило и срамило в собственных глазах.

Все из-за него, из-за презренного мужчины, променявшего

ее на суслика. Надо было пересилить глупый бабий недуг -

и она пересилила его. Осталась только тупая боль в

висках. Незаметно она забылась и проспала.

стр.470

Когда она раскрыла отяжелевшие веки, вечерняя заря уже

заглянула в скважины ставень. В доме

стояла тишина; только справа, в комнатке горничной,

чуть слышно раздавался шепот... Она узнала голос

Низовьева.

Наверное он уже в десятый раз приходил узнавать,

как она себя чувствует и не лучше ли послать за

доктором.

Чего еще ей надо? Этот барин в несколько раз

богаче Теркина. Первач дал ей полную роспись того, что у

него еще остается после продажи лесной

дачи теркинской компании... На целых два миллиона

строевого лесу только по Волге. Из этих миллионов

сколько ей перепадет? Да все, если она захочет.

Разве она сразу попустила себя до положения его

временной содержанки? Как бы не так! Она и здесь

живет как благородная дама, которая осчастливила

его тем, что согласилась поместиться в его квартире;

а сам он перешел во флигелек через двор. Между

ними - ни малейшей близости.

Низовьев прекрасно понимает, что приобрести ее

будет трудно, очень трудно. На это пойдет, быть

может, не один год. В Париж он не вернется так скоро.

Где будет она, там и он. Ей надо ехать на Кавказ, на

воды. Печень и нервы начинают шалить. Предписаны

ей ессентуки, номер семнадцатый, и нарзан. И он

там будет жариться на солнце, есть тошную баранину,

бродить по пыльным дорожкам на ее глазах,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки