Электронная библиотека

видеть, под елями-то, даже и в таких гнездах, всякий

злак произрастает; а под соснами не было бы и на одну

пятую. Рябина и сюда пробралась. Презорство! Зато

и для желудка облегчительна... И богородицыны слезки!

Он говорил это вполголоса, как бы для себя.

- Чего-чего вы не знаете, Антон Пантелеич! А

поглядишь на вас спервоначалу - как прибедниваетесь!

Ну, вот былинка! - Теркин сорвал стебелек с цветом

и подал Хрящеву. - Я ее с детства знаю и попросту

назову, а вы, поди, наверное и по-латыни скажете...

- Уж эту-то не назвать, Василий Иваныч!.. За что

же меня обучали на счет общества?

- Однако как?

- Leontodon taraxacum.

- Вот я не знаю. И не слыхал даже. А я три речи

Цицерона в гимназии знал наизусть, и на какой они

мне шут?

- Все нужно, Василий Иваныч.

Над самыми их головами жалобно протянулся птичий

крик высоко в небе.

- Ястреб? - вопросительно сказал Теркин.

- Ждет бури... только бури-то не будет, - с капелькой яда

выговорил Хрящев, особенно не любивший хищников.

Они сидели тут молча, среди сильного гула хвои

и густой травы, каждый в своих мыслях.

В лесу совсем смолкло. Зачирикали и залились

птицы. Небо над ними голубело. Минут через пять

стр.465

вдали где-то, не то сзади, не то сбоку, начало как будто

хрустеть.

Хрящев уже прислушивался к этому звуку, когда

Теркин окликнул его.

- Не узнаете? - спросил Хрящев и подмигнул.

- Порубка?

- Никак нет. Это - Топтыгин Михаил Иваныч.

- Медведь?

- Он, он!..

Глазки Хрящева ласково заискрились.

- В какую же сторону ломит?

Теркин подавил в себе беспокойство и желание

встать.

- Как будто вот сюды, в эту сторону.... Да ведь он

не тронет. Только его не замай. Он теперь сытый... Идет

побаловаться чем-нибудь к опушке... Зверь мудрейший

и нрава игривого... Травоядный! Грызун, по-ученому.

Спокойно и достолюбезно вымолвил Хрящев последние

слова. Теркин вытянул ноги, подложил под

голову обе руки и, глядя в ленту неба, глядевшую вниз,

между высоких елей, сладко зевнул и повернулся

к своему подручному.

- Тайна все, в нас и вокруг нас, так ведь, Антон

Пантелеич?

- Тайна! - с замедленным вздохом выговорил

Хрящев и тоже прилег на мураву.

Веселая птичка пустила опять над ними свое: тюить, тю-

ить, тю-ить!

ХХХIII

Со стола еще не убрали десерта, бутылок с вином

и чашек от кофе.

В зале городской квартиры Низовьева, часу во

втором, Серафима и Первач, низко наклонившись над

столом, сидели и курили. Перед ними было по рюмке

с ликером.

Разговор пошел еще живее, но без раскатов голоса

Серафимы, как в начале их завтрака. Прислуга не

входила.

- Да вы полноте, Николай Никанорыч, не извольте

скромничать... Ведь я для господина Теркина - особа

безразличная. Прав на него никаких не имею...

значит. Целованье у вас было с тем сусликом, а?..

стр.466

Первач сидел красный, с возбужденными веками

своих маслянистых и плутоватых глаз, весь в цветном.

Кольца на его правой руке блестели. Мизинцем он

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки