Электронная библиотека

- Плесень, - повторил за ним Хрящев и, взявшись

рукой за мясистый добрый подбородок, усмехнулся. Вы

скажете - умничает Антон Пантелеич, все под видом

агрономии в ученые метит. Плесень, известное

дело. И с ботвиньей сходство немалое. А тут целое

стр.463

море низших произрастаний. И какая в них найдется

красота, ежели под стеклышком рассматривать...

Взгляды их встретились. Теркин с благодушным

любопытством слушал своего лесовода и думал под

его негромкую, немного слащавую речь:

"А разве он не прав, чудак-созерцатель? Урок мне

отличный преподал, не желая умничать, а только любя

правду. Ботвинья - для нашего брата, дешевого остроумца;

плесень - для того, кто на обухе рожь молотит; а для него -

чудо!"

Он уже запомнил теплое восклицание Хрящева:

"все чудо!" - где прорвалось его отношение к жизни

всего сущего.

Последнюю полоску света заволокло; но тучи были

не грозовые, темноты с собой не принесли, и на широком

перелеске, где притулились оба озерка, лежало

сероватое, ровное освещение, для глаз чрезвычайно

приятное. Кругом колыхались нешумные волны леса,

то отдавая шелковистым звуком лиственных пород, то

переходя в гудение хвои, заглушавшее все остальные

звуки.

И среди этой музыки не переставал проноситься

один лишь птичий звук:

- Тю-ить! Тю-ить! Тю-ить!..

Помнил его Теркин с детства самого раннего. Наверное

знал мальчиком, какая птица издает его, но

теперь не мог сказать. Это его как будто огорчило.

Спрашивать у Хрящева он не захотел. Ему уже больше

не говорилось... Весь он ушел в глаза и слух.

Замедленным, немного усталым шагом держались

они левой руки. Там, по их соображениям, шла новая

просека, проведенная недавно таксатором Первачом.

- Тю-ить, тю-ить, тю-ить! - пускала все оттуда

же неизвестная Теркину птица.

Он шел опять впереди. Нога его попадала то на

корни, то на муравьиные шишки. Кусты лиственных

пород все густели.

- Антон Пантелеич! - окликнул он Хрящева,

пробиравшегося осторожно.

- Здесь.

- Не сбиться бы нам?

- Помилуй Бог, Василий Иваныч!

Из-за колючих ветвей лесного шиповника, покрытого

цветами, выглянуло широкое лицо Хрящева.

В одной руке он держал что-то блестящее.

стр.464

- Что это у вас? - спросил Теркин.

- Карманный компас, никогда не расстаюсь. Мы

идем правильно. Вот север. Усадьба лежит па юго-востоке.

Выйти нам надо на северо-запад.

Ветер притих, а небо все еще оставалось сереньким,

с разрыхленными облаками, и между ними бледная

лазурь проглядывала там и сям.

Лес поредел. Под ними зачуялся покатый подъем.

На небольшой плешинке выделялось округлое место,

обставленное матерыми елями, похожее на шатер.

- Не угодно ли отдохнуть?.. Вон там... в гнезде?

Они присели на самой средине, где совсем плоский

пень столетней ели, почернелый и обросший кругом

папоротником, служил им покойным диваном.

- Я такие места гнездами называю, Василий Иваныч, -

отозвался Хрящев своим особым тоном, какой

он пускал, когда говорил по душе. - Вот, изволите

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки