Электронная библиотека

"созерцателя".

- Ах нет! Не скажите, Василий Иваныч! Сосна, на

закате солнца, тоже красавица, только ей далеко до

ели. Эта, вон видите, и сама-то шатром ширится

и охраняет всякую былинку... Отчего здесь такая мурава и

всякие кусты, ягоды? Ее благодеяниями живут!..

А в сосновом бору все мертво. Правда, идешь как по

мягкому ковру, но ковер этот бездыханный... из мертвой

хвои, сложился десятками лет.

- Нужды нет, Антон Пантелеич! Сосна - царица

наших хвойных пород... Дом ли строить, мачту ли

ставить... Поспорит с дубом не в одной красоте, а и в

крепости... Она по здешним местам - основа всего

лесного богатства. И дрова-то еловые, сами знаете, не в

почете обретаются.

- Знаю, знаю! И полагаю, что это предрассуждение...

Горят они слишком споро оттого, что в них

смолы больше; но разве назначение таких вот великанов -

топка? В них хватит жизни на век и больше.

И все в тени их шатров цветет и радуется.

По краям просек и под их ногами, и вокруг елей, по

густой траве краснели шапочки клевера, мигала куриная

слепота, выглядывали венчики мелких лесных маргариток,

и белели лепестки обильной земляники...

Чуть приметными крапинками, точно притаившись,

мелькали ягоды; тонкое благоухание подползало снизу, и

слабый, только что поднявшийся ветерок смешивал его с

более крепким смолистым запахом хвои.

Над их головами зашелестели листы одинокой осины,

предвещая перемену в погоде. И шелест этот сейчас же

распознал Хрящев, поднял голову и оглянулся

назад.

- Наш приволжский тополь!

- Это осина-то? - спросил смешливо Теркин.

- В чем же она виновата, что ее с Иудой Искариотским

повенчали?. А какой трепет в ней... Музыка!

стр.459

И стройность! Не все же на хозяйский аршин

мерить.

Эти слова могли показаться обидными Теркину.

Хрящев даже покраснел и взглядом попросил в них

извинения.

- Не обессудьте... Я от простоты.

- Понимаю! - благодушно откликнулся Теркин

и положил ему руку на плечо. - В вас, я вижу, вся душа

трепещет на лоне природы! И это мне чрезвычайно

любо, Антон Пантелеич.

- Весьма счастлив! - с особенным вздохом и конфузливо

вымолвил Хрящев, тотчас же смолк и прикрыл глаза.

Из чащи, позади их, в тишине, наступившей после

мимолетного шелеста листьев осины, - такая тишь

бывает перед переменой погоды, - просыпались нотки

певчей птицы.

- Щегол!.. - чуть слышно произнес Хрящев.

- Щегленок? - переспросил Теркин.

- Он самый! А вот и пеночка отъявилась.

Дорогой до них не доходило пение и щебетание;

а теперь в их ухо входил каждый завиток мелодии

серебристым дрожанием воздуха.

Еще какая-то птица подала голос уже из-за прогалины,

где все еще светлее изумрудов зеленела трава от

закравшихся лучей.

- Не хочу наобум говорить, Василий Иваныч,

а сдается мне - снегирь.

Она вскоре смолкла, но пеночка разливалась и где-то

очень близко.

Никогда еще в жизни не было Теркину так глубоко

спокойно и радостно на душе, как в это утро. Пеночка

своими переливами разбудила в нем не страстную,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки