Электронная библиотека

в усмешку жалости к ней.

Она схватила это глазами и отняла руку.

- Ты думаешь, я его вожу?..

- С такими трудно иначе, - шутливо выговорил

он.

- Ну, все равно, думаешь, я обираю его? Могла

бы!.. Так как он... страсти-ужасти!.. Ты не знаешь!.. До

исступления влюблен... Да... И он душу свою заложит,

не только что отдаст все, что я потребую... Дядя

у него - в семи миллионах и полная доверенность от

него... Слышишь: семь миллионов! И он - единственный

наследник...

- Хорошо, хорошо!

Ему стало уже досадно на себя, зачем он намекнул

на этого сектанта.

- Я запретила ему за мной следом ездить. Провались они

все! - вскричала она и, обернувшись к нему, опять взяла

его под руку. - Вон туда сядем... Пожалуйста!.. Там так

славно!

Он не противился. Серафима опустилась прямо на

траву в тень, между двумя деревьями.

- Садись сюда же... Ну вот, спасибо. Ты не желаешь,

чтобы я тебя, по-старому, Васей звала и "ты" тебе

говорила?.. А?

- Мне, пожалуй...

- Ну, хоть и на том спасибо.

Над ними сбоку наклонились ветви большой черемухи,

и к ногам их спадали белые мелкие лепестки.

Серафима подняла голову и громко потянула в себя

воздух.

- Господи! - перебила она себя. - Так хорошо!..

Воздух!.. Пахнет как! Река наша - все та же. Давно ли?

Каких-нибудь два года, меньше того... Тоже на берегу...

и на этом самом... А? Вася? Тебе неприятно? Прости, но

я не могу. Во мне так же радостно екает сердце. Точно

все это сон был, пестрый такой, тяжелый, - знаешь,

когда домовой давит, - и вот я проснулась... в

очарованном саду... И ты тут рядом со мной! Господи!..

Волнение перехватило ее речь. Она отвернула голову и

взялась руками за лицо. Теркин сидел немного

стр.445

повыше ее, прислонившись спиной к одному из молодых

дубов. И его против воли уносило в прошлое. Как

тогда задрожали его колени, когда он, у памятника,

в садике, завидел ее издали. Он себя испытывал, почти

боялся, что вот не явится этого признака, по которому

он распознавал страсть... И признак явился. В чувстве

этой роскошной и пылкой женщины он находил потом

больше глубины и честности, чем в себе. Ничего

мудреного нет, что она осталась верна его памяти, даже

если и начала кружить головы мужчинам... Кто его так

любил?..

Глаза его украдкой остановились на ее профиле, на

ее стане, на линии ее головы. Да, она смахивала на

кокотку; но в ту минуту вся трепетала влечением к нему,

жаждой примирения, любовью, искупающею всякий грех.

Листки дубов и черемухи ласково шептались и слали им

свое благоухание; вблизи ворковала горлинка,

из травы выглядывали головки маргариток.

На сердце Теркина стало помягче. Он не хотел

помнить зла: но не мог и лгать, надевать на себя

личину или поддаваться соблазну, чтобы сказать тотчас же

потом: "Ты хотела добиться своего... Ну, а теперь

прощай!"

Чуть-чуть дотронулся он до ее руки, немного ниже

локтя. Серафима, точно от укола, повернулась к нему

от одного прикосновения.

- Во мне, - заговорил он, не поднимая на нее

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки