Электронная библиотека

такого, как ландыш!

Вот когда бы сесть в лодку и все плыть, плыть так

до ночи...

Надо сказать, когда вернется папа, что пора приготовить

лодку. Стало тепло. Она не боится разлива.

Она ничего не боится с ним. Вот он теперь сидит

у тетки Павлы. Они говорят о ней, - наверно, о ней.

стр.363

Саня подошла опять к дубку и опустилась уже прямо

на траву - Николай Никанорыч унес с собой плед.

Да, они говорят о ней. Тетка сначала его немножко

поязвит, а потом спросит: "Какие у вас намерения

насчет моей племянницы?" А он ответит: "Мои намерения

самые благородные. Александра Ивановна мне

нравится". Он может сказать: "Мы нравимся друг

другу".

И приедет папа; тетка Павла все ему скажет: Николай

Никанорыч - нужный человек... ученый таксатор.

Дворянин ли он? Все равно. Папа женился же на маме,

а она была дочь мелкого уездного чиновника. Вот они

жених с невестой - и можно будет целоваться, целоваться

без конца.

VII

У сухоручки Первач сидел больше часа и вышел от

нее как раз в ту минуту, когда к крыльцу подъехал

тарантас. Из города вернулся Иван Захарыч и прошел

прямо к себе.

Его лакея, Прохора, Первач окликнул, проходя залой, и

сказал ему:

- Ежели Иван Захарыч меня будет спрашивать,

я во флигель иду, а потом, к чаю, вернусь.

Прохор - бледнолицый, ленивый малый, лет за

тридцать, опрятно одетый в синий сюртук, - доложил

об этом барину, войдя в кабинет.

Иван Захарыч только что собрался умываться, что

делал всегда один, без помощи прислуги. Он стоял

посредине обширного кабинета, с альковом, и расстегивал

свою дорожную куртку зеленого сукна с бронзовыми

пуговицами.

Роста он был очень большого, вершков десяти

с лишком, худощавый, узкий в плечах, с очень маленькой

круглой головой, белокурый. Мелкие черты завялого лица

не шли к такому росту. Он носил жидкие

усики и брил бороду. Рот с плохими зубами ущемлялся

в постоянную кисловатую усмешку. Плоские редкие

волосы он разделял на, лбу прямым пробором и зачесывал

на височках. Голову держал он высоко, немного

закидывая, и ходил почти не сгибая колен.

- Попроси Николая Никанорыча сюда... так, минут через

двадцать.

стр.364

- Слушаю-с!

Прохор вышел. Иван Захарыч снял дорожную

куртку и повесил ее в шкап. Он был франтоват и

чистоплотен. Кабинет по отделке совсем не походил на

другие комнаты дома: ковер, дорогие обои, огромный

письменный стол, триповая мебель, хорошие гравюры

в черных нарядных рамках. На одной стене висело

несколько ружей и кинжалов, с лисьей шкурой посредине.

В глубине алькова стояла кровать - бронзовая,

с голубым атласным одеялом.

Умывался он долго и шумно. Два мохнатых полотенца

висели на штативах, над умывальником с педалью,

выписанным из Москвы, с мраморной доской.

Так же долго вытирал он лицо и руки, засученные до

локтей.

На лбу - крутом, низком, обтянутом желтеющей

кожей - держалась крупная морщина. Бесцветные

желтоватые глаза его озабоченно хмурились.

Иван Захарыч вернулся из города сам не свой.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки