Электронная библиотека

самом Иргизе. То вообразила себе, что у ней талант -

стихи начала писать... Кажется, посылала в Москву,

в редакцию; да там, должно быть, вышутили ее жестоко в

ответном письме - и с нее это слетело. Тогда она

заговорила о высоком призвании женщины в

современном обществе. Евангелием зачитывалась, начала

рваться отсюда учиться, врачевать недуги человечества,

стр.39

только, - злобный смех прервал ее слова, - для

врачевания-то надо диплом иметь, а она, даром что

стихи писала, а грамматики порядочно не прошла,

пишет "убеждение" б/е - е, д/е - ять, стало быть, в

медички ей нечего было и мечтать. Она в фельдшерицы

с грехом пополам попала, там, при Красном Кресте,

что ли.

- Так, так...

Теркин слушал внимательно, и в голове у него

беспрестанно мелькал вопрос: "зачем Серафима

рассказывает ему так подробно об этой Калерии?" Он

хотел бы схватить ее и увлечь к себе, забыть про то,

кто она, чья жена, чьих родителей, какие у нее заботы...

Одну минуту он даже усомнился: полно, так ли она

страстно привязалась к нему, если способна говорить

о домашних делах, зная, что он здесь только до рассвета и

она опять его долго не увидит?..

Вся она вздрагивала, как только он сжимал ее

талию или тихо прикасался губами к похолодевшей

щеке. От нее шло это трепетанье и сообщалось ему...

Говорит же она про Калерию неспроста, клонит все к тому

же. Она не может ничего утаить от него. Она

показывает, что отныне он - ее сообщник во всем

и руководитель. Ей надо излиться вполне и знать

теперь же: разделяет ли он ее взгляды и чувства к этой

Калерии?

- Видишь ли, Вася, - продолжала она совсем тихо, -

папеньке брат оставил ее на попечение. И капитал был...

неважный... Дядя Прокофий Спиридоныч...

всегда был такой прожектер, и много у него денег

ушло на глупости.

- Однако она все-таки наследовала...

- Как тебе сказать... И да, и нет. Завещания никакого не

оставил дядя. И обороты главные, по хлебной

торговле, у них были общие. Часто отец его выручал.

Я думаю, значилось, быть может, за ним несколько

тысчонок, не больше.

- Не больше? - переспросил Теркин, все еще не

видя ясно, куда она клонит.

- Ни в каком случае! Это и мать говорит, а она

отроду не выдумывала. Не знаю, солгала ли на своем

веку в одном каком важном деле, хоть и не принимала

никогда присяги. Отец-то Калерию баловал... куда

больше меня. И все ее эти выдумки и поступки не то

что одобрял... а не ограничивал. Всегда он одно и то

стр.40

же повторял: "Мой первый долг - Калерию обеспечить и

ее капиталец приумножить".

- Что ж, это - по-честному.

- Кто говорит! - перебила Серафима. - Только

как же теперь, - умри отец без завещания, - определить,

сколько ей следует и сколько нам?..

Протянулось молчание. Теркин незаметно для себя

входил в то, что ему говорила Серафима. Теперь он

хорошо понимал, о чем ее забота и какого мнения она

ждет от него.

- Дело чистое, - выговорил он, немного отведя от

нее глаза, - коли завещания не будет и отец на словах

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки