Электронная библиотека

Она сама удивилась, что кончила с наградой.

Могла бы поступить на какие-нибудь курсы, в Москве

или Петербурге. Но ее совсем туда не тянуло. Лучше

своего губернского города она ничего не знала. Так ее

все любили, - и в институте, и в городе. Прожили они

целый месяц; были пикники, вечера в клубе; три раза

ее возили в театр; она видела целых три оперетки и по

слуху до сих пор напевает оттуда. Нот не успела найти.

Папа потом привез ее сюда, в усадьбу, где она давно

не бывала. Одно лето проболела. Ее не брали на

вакации. Потом ездила в Самару на кумыс. Вот с тех

стр.339

пор она так поправилась. Прошло все: кашель, простуды,

головные боли, сердцебиение. В институте думали,

что у нее будет чахотка, а теперь она - "кубышка".

Так прозвали ее подруги, особенно одна, Маша

Холтиопова. Та всегда была больная, белая, точно

молоком налитая, с чудной талией. Они клялись писать

друг другу каждую неделю. Первые два месяца

писали, потом пошло туже.

Да и о чем писать? С тех пор как она в Заводном,

день за днем мелькают - и ни за что нельзя зацепиться.

Спать можно сколько хочешь, пожалуй, хоть не

одеваться, как следует, не носить корсета. Гости - редки...

Предводитель заезжает; но он такой противный -

слюнявый и лысый - хоть и пристает с любезностями.

Папа по делам часто уезжает в другое имение, в

Кошелевку, где у него хутор; в городе тоже живет целыми

неделями - Зачем? Она не знает; кажется, он нигде не

служит.

Ей давно уже сдается - это еще в институте было, - что

папа стал с ней не так ласков, как прежде.

Он ни в чем ей не отказывает и карманных денег дает -

только не на что их тратить; прежде чаще ласкал и

расспрашивал обо всем. Теперь - нет. И она

совсем его не знает, какой он: добрый, злой, умный

или глупый. Письма ему писала она, и в последний год

перед выпуском - коротенькие, не умела его ни о чем

выспросить - любит ли он ее по-прежнему. Здесь она,

когда бывает с ним наедине, чувствует себя маленькой-

маленькой. Ничего у нее не выходит - никакого серьезного

разговора. Оттого, должно быть, что она еще

не вышла из малолеток.

И да, и нет. Какая же она маленькая? У нее - особенно

здесь, в деревне - такие грезы по ночам. Проснется - или

вся в слезах, или с пылающими щеками - и начнет

целовать подушку. Вчера видела Николая Никанорыча в

его синем галстуке с золотыми крапинками.

Вот и теперь этот сон прошелся весь перед нею, и ей

уже менее стыдно. Она сильно обрадуется, если он вдруг

подойдет к качелям и скажет своим приятным голосом:

- Александра Ивановна, позволите?..

И начнет качать высоко-высоко. У нее на сердце

захолодеет, голова сладко закружится, в шее и в груди

точно что-то защекочет. Она зажмурит глаза - и плывет-

плывет. Так чудесно!

стр.340

Они поют вместе. Николай Никанорыч умеет ноты

разбирать бойчее, чем она, хоть ее и учили в институте,

и в хоре она считалась из самых лучших. И когда

им нужно взять вместе двойную ноту, на которой

есть задержка, она непременно поднимет голову; его

черные глаза глядят на нее так, что она вся вспыхнет

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки