Электронная библиотека

и не уйдет от него с пустыми руками... И утомлять его

он боялся, хотя ему вид Аршаулова не показался

уже таким безнадежным. Явилась надежда вылечить его,

поселить на юге, обеспечить работой по

душе.

XL

"Пора уходить", - спохватился гость, взглянув

украдкой на часы. Аршаулов начал заметно слабеть;

попросил даже позволения прилечь на кушетке. Голова

старушки уже раза два показывалась в полуотворенную

дверь.

Поговорили они порядком и о теперешнем его

положении. Он не жаловался. В губернском городе

ему обещали постоянную работу по статистике, не

стр.332

требующую ни особенной спешности, ни частых

разъездов. В город его не тянуло, хоть там он и нашел бы

целый кружок таких же "подневольных обывателей",

как и он сам.

- Матушка все боялась, что я соблазнюсь, буду

туда проситься на житье... Нет!.. Климат там такой

же... Еще похуже будет. А главное, здесь я окружен

моей стихией. Здесь и умру.

Теркин искренно и почти стыдливо высказал готовность

поддержать его чем может, предложил доставить ему у

себя место на низовьях Волги, где все-таки

не так сурово, если только начальство согласится пустить

его туда. Аршаулов выслушал, дотронулся до

его плеча и покачал головой.

- Спасибо, Василий Иваныч, я по вашему делу не

гожусь. Видите, каково мое здоровье.

Дальше речь об этом не пошла.

- Вы на меня смотрите как на буржуя, - торопливо

заговорил Теркин, взволнованный и смущенный. - Так

ведь называют нашего брата - практика?..

Он не мог уйти от Аршаулова без исповеди.

- Вы человек из народа, - резко ответил тот, - и

останьтесь им, насколько возможно.

- Насколько возможно! - повторил Теркин и махнул

рукой. - На распутье я стоял, Михаил Терентьич,

два человека во мне войну вели, и тот, которого к вам

влечет, пришел за духовной помощью второму, хищному.

Без всяких оговорок и смятенья, порывисто, со

слезами в голосе, он раскрыл ему свою душу, рассказал

про все - сделку с совестью, связь с чужой

женой, разрыв, встречу с чудной девушкой и ее смерть,

про поворот к простой мужицкой вере и бессилие

свое найти ее, про то чувство, с каким приехал в Кладенец.

- Не хочу я, не хочу я жить без веры... - повторял

он, размягченный своей исповедью. - А верить не могу

как простец: хоть и мало я учился, все-таки книжка

взяла свое. Другой, внутренний закон мне нужен, вот

такой, какой в вас сидит, Михаил Терентьич. И тут

загвоздка! К народу долго мстительность имел... Теперь

только здесь стало в меня примирение проникать.

В мужика, в землепашца, в кустаря я не обращусь... Не

то чтобы не пускала одна утроба, избалованность,

стр.333

жадность к дорогому и сладкому житью, а за свое

человеческое достоинство дрожу, не хочу потерять

хоть подобие гражданских прав... чтобы тебя пороли

в волости как скотину. С этого меня никто не сдвинет...

Я должен хозяйствовать и в гору идти - такова моя

доля; и что я из своего добра сделаю, как я свои

стяжания соглашу с жалостью к народу, с служением

правде - не знаю!.. Взыскую этого, Михаил Терентьич,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки