Электронная библиотека

Мельница была водяная, довольно старая, с жилым

помещением, на его оценочный глазомер - не

могла стоить больше двадцати, много тридцати

тысяч.

- А тебе сдается?..

- Мать уже намекала мне, что после отца не

окажется больших денег. Завещание он вряд ли написал...

Старого закона люди завещаний не охотники

составлять. На словах скажет или из рук в руки отдаст.

Мать меня любит больше всех... Ведь и ей жить нужно...

Ежели и половину мне отдаст... не знаю, что это

составит?

Серафима задумалась.

- Вася! ты на меня как сейчас взглянул - скажешь: я

интересанка!.. Клянусь тебе, денег я не люблю,

даже какое-то презрение к ним чувствую; они хуже

газетной бумаги, на мой взгляд... Но ты пойми меня:

мать - умная женщина, да и я не наивность, не

институтка. Только в совете нам не откажи, когда нужно

будет... больше я ни о чем не прошу.

- О чем просить!.. Только черкни или дай депешу - и я

тут, как лист перед травой.

Сдержанный смех вырвался из его широкой груди.

Он взял ее за талию и ближе притянул к себе.

- Как лист перед травой, - медленно повторила

она. - Вася! ты полюбил меня, верю... Но знай одно, - я это

говорю перед тем, как быть твоей... Не можете

вы так любить, как мы любим, когда судьба укажет

нам на человека... Нет! Не можете!

На последних словах ее голос дрогнул. Теркин

промолчал.

стр.38

IX

Совсем стемнело. С реки доходил раскатистый,

унылый гул редких пароходных свистков; фонари на

мачтах выделялись ясными цветными точками. Заволжье

лежало бурой пеленой на низком горизонте.

В двух местах развели костры, и красное расплывчатое

пламя мерцало на пологе ночи.

Ветерок играл кружевом на шляпке Серафимы. Она

прижалась к плечу Теркина и говорила медленнее, как

бы боясь показать все, что у нее на душе.

- Ты как вообще смотришь на таких девиц?

Они теперь опять вернулись к ее семейным делам.

На ее слова о любви мужчины и женщины он не

возражал, а только поглядел на нее долго-долго, и она

не стала продолжать в том же духе. Теперь она спрашивала

его по поводу ее двоюродной сестры, Калерии,

бросившей их дом года два перед тем, чтобы готовиться в

Петербурге в фельдшерицы.

Как я смотрю? - переспросил ее Теркин. - Да

признаться тебе, не очень я одобряю всех этих стриженых.

- Она, положим, не стриженая, - поправила Серафима, -

а волосы долгие носит, все хочет в ангельском

чине быть, - прибавила она, и в голосе заслышалось

что-то злобное.

- Все равно... Прежние-то, лет пятнадцать тому

назад, когда я еще в школе был и всякая дурь в голову

лезла... те, по крайности, хоть смелы были, напролом

шли, а частенько и собственной шкурой отвечали.

А нынешние-то в те же барышни норовят, воображают

о себе чрезвычайно и ни на какое толковое дело не

пригодны.

Глаза ее радостно блеснули в темноте.

- Вот я и думала, Вася, что ты так именно на всех

этих госпож смотришь. Калерия с детства все на себя

напускала... То в божественность ударится - хотела

даже в скит поступить, да скитов-то не оказалось и на

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки