Электронная библиотека

руку, во взгляде ее точно промелькнул страх: "не

приходил ли он выпытывать у нее о сыне?"

стр.327

Это его не обидело. Разве он не мог быть "соглядатай"

или просто бахвал, разыгрывающий роль

благодетеля?

XXXIX

На ломберном столе ютилась низенькая лампочка,

издавая запах керосина. Комната стояла в полутьме.

Но Теркину, сидевшему рядом с Аршауловым на кушетке,

лицо хозяина было отчетливо видно. Глаза

вспыхивали во впадинах, впалые щеки заострились на

скулах, волосы сильно седели и на неправильном черепе и

в длинной бороде. Он смотрел старообразно

и весь горбился под пледом, надетым на рабочую

блузу.

Теркин слушал его уже около часа, не перебивая.

Теперь он знал, через что прошел этот народник.

Аршаулов рассказывал ему, покашливая и много куря,

про свои мытарства, точно речь шла о постороннем,

просто, почти простовато, без пришибленности

и без всякой горечи, как о "незадаче", которая по

нынешним временам могла со всяким случиться.

В первые минуты это показалось Теркину не совсем

искренним; четверти часа не прошло, как

он уже не чуял в тоне Аршаулова никакой маскировки.

- Да, Василий Иваныч, только вот здесь летом,

как пошли жаркие дни, стал я лучше слышать

на правое ухо. Левое, кажется, окончательно погибло.

- И вы оглохли от сиденья?

- Ни от чего другого! Приобрел это вместе с цингой,

опухолью ног и катаром бронхов. Но это все

ничего в сравнении с молчанием и одурью сиденья

месяцами и годами.

- Годами! - вырвалось у Теркина.

- Я высидел в одном номере два года, девять

месяцев и четырнадцать дней.

- И неужели никаких возможностей сообщения

с товарищами по заключению?

- Без этого бы и с ума сойти можно!

Аршаулов откашлялся звуком чахоточного, коротким и

сухим, закурил новую папиросу и так же спокойно, не

спеша, добродушными нотами, вспоминал, как

стр.328

долго учился он азбуке арестантов, посредством стуков, и

сколько бесед вел он таким способом со своими

невидимыми соседями, узнавал, кто они, давно ли

сидят, за что посажены, чего ждут, на что надеются.

Были и мужчины и женщины. От некоторых выслушивал

он целые исповеди.

Никто еще не вводил Теркина так образно в этот

мир неведомой, потаенной жизни. Он не мог все-таки

не изумляться, как сумел Аршаулов сохранить - больной,

нищий, без прав, без свободы выбора занятий

и без возможности выносить усиленную работу - такое

отношение к своей судьбе и к тому народу, из-за

которого он погибал.

- Не я один, - говорил ему Аршаулов, не меняя

тона. - Попадались, как и я же, из-за какой-нибудь

ничтожной записки или старого конверта, визитной

карточки. Мало ли с кем случалось встречаться и

переписываться!.. Я, лично, против грубого насилия; но на

иной взгляд и я - такой же разрушитель!.. Иначе и не

могло быть!

- И всем этим вы обязаны кладенецким мужичкам? -

глухо сказал Теркин.

- Нет, я с таким толкованием не согласен, Василий

Иваныч!..

Аршаулов встал и, кутаясь в плед, тихо заходил по

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки