Электронная библиотека

бы радовало. Ему сдавалось, что перед ним сидят, быть

может, недурные, трезвые, толковые мужики, нажившие

достаток, только они гнут

в свою сторону, без всякой, по-видимому, заботы

о том, как-то придется "гольтепе", какова бы она

ни была.

- Скажите мне, Никандр Саввич, - спросил он

вдруг, уклоняясь от главного предмета беседы, - что

же сталось с ссудосберегательным товариществом?..

В одном из ваших сельских обществ?.. Или оно для

обоих действовало?

Мохов махнул рукой, и остальные молча усмехнулись.

- Смеху подобно!.. Малмыжский его и убил...

с другими воровал... И сух из воды вышел. От всего

этого товарищества звания не осталось.

стр.321

- А кто его устраивал... как бишь? - Теркин оглянул их,

точно ища фамилии.

- Аршаулов, что ли?

- Да, Аршаулов.

- Пропадает он из-за этих же подлецов. Теперь

здесь, в Кладенце, в бедности, слышно, чуть жив, под

строгим надзором. Всякий его сторонится... из прежних-то

благоприятелей. С нами он знакомства никогда

не водил, чурался.

- Почему же? - оживленнее спросил Теркин.

- Уж не знаю, как вам сказать... считает нас,

быть может, кулаками и мироедами... Мы еще в те

поры ему с Иваном Прокофьичем говорили: "ничего-то

из вашего товарищества не выйдет путевого, коли вы

Малмыжского с его клевретами думаете допустить до

этого самого дела"... Так оно и вышло!

Остальные трое только покачали головами и ничего не

прибавили от себя.

Теркин вдруг подумал: почему приемный его отец

именно с этими кладенецкими обывателями держался

в единомыслии? Мальчиком он смотрел на все, чем

жил Иван Прокофьич, его же глазами. Он верил, что

отец всегда прав и его вороги - шайка мошенников

и развратителей той голытьбы, о которой столько он

наслышан, да и знал ее довольно; помнил дни буйных

сходок, пьянства, озорства, драк, чуть не побоев,

достававшихся тем, кто не хотел тянуть в их сторону. До

сих пор помнит он содержание обширной записки,

составленной Иваном Прокофьичем, где говорилось

всего сильнее о развращении кладенецкого люда

всякими средствами. И количество тайных шинков

помнил он: что-то пятьдесят или семьдесят

пять.

Но вся эта кладенецкая "драная грамота", как выразился

Мохов, представилась ему не совсем такою,

как прежде. Личное чувство к бывшему старшине

Малмыжскому и его "клевретам" улеглось, и гораздо

более, чем он сам ожидал. Ему хотелось теперь одного:

отыскать Аршаулова, принять в нем участие, заглянуть в

этого человека, согреть себя задушевной беседой с ним.

Еще долго посвящал его Мохов в междоусобия

Кладенца; заговорили и трое его гостей, точно

им что-то сразу развязало язык, хотя выпивки не

стр.322

было. Теркин слушал молча и все дальше и дальше

чувствовал себя от этих единомышленников его приемного

отца.

Под конец у него вырвались такие слова:

- Мудреное дело решить, кто прав, кто виноват,

даже и здешнему обывателю; а я теперь - человек со

стороны.

- Вам следует поддержать нас, Василий Иваныч...

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки