Электронная библиотека

Мохова, защищенном от солнца тиковыми занавесками,

на другой день, ранним послеобедом, Теркин

курил и отхлебывал из стакана сельтерскую воду. Хозяин

пошел спать. Гость поглядывал на раскинувшуюся перед

ним панораму Кладенца. Влево шла откосом

улица с бревенчатой мостовой, обставленная лавками.

Она сначала вела к плоскому оврагу, потом начинался

подъем, где стоял тот трактир, откуда он вчера переехал к

Мохову, по усиленной его просьбе. Не было

причины отказать... Мохов обрадовался ему чрезвычайно,

даже слезы у него выступили на глазах, когда

они расцеловались. Он вспоминал об Иване Прокофьиче в

самых приятельских выражениях. Ни в монастырь, ни на

постоялый двор Теркину не захотелось

переезжать из трактира, где было совсем скверно.

На самом верху выставлялись главы церкви Николая-

чудотворца. Ее кладенецкие обыватели звали "собором" и

очень заботились о его "велелепии" - соперничали с

раскольниками по части церковного убранства, службы,

пения, добыли себе "из губернии" в дьяконы такого баса,

который бы непременно попал в протодьяконы к

архиерею, если б не зашибался хмелем.

Теркин перебирал все, что ему привелось в одну

неделю видеть и ощущать там - у Троицы, здесь - в

Кладенце. Не испытал он нигде возврата к простой

мужицкой вере. Сегодня утром, отправляясь к молельне, с

запиской от станового, он искренно желал найти

у раскольников что-нибудь действующее на чувство,

картину более строгого благочестия, хотя бы даже

изуверства, но такого, чтобы захватывало сразу.

Опять долгуша Николая подвезла его к высокой

каменной ограде с воротами, какие бывают на кладбищах.

У ворот стояло немало телег, с приехавшими

из деревень бабами и мужиками.

На обширном дворе, кое-где с березками и кустами

бузины, где приютилось и кладбище, прямо против

стр.314

входа - молельня, выкрашенная в темно-серую краску,

с крытым ходом кругом всего здания, похожего и на

часовню, и на жилой дом.

Оттуда доносилось пение, довольно стройное,

громкое, точно все молящиеся пели, с протяжным

звуком в конце каждого возгласа, в минорном приятном

тоне, отличном от обыкновенного пения православной

службы.

На дворе он остановил мальчика, проходившего

к крылечку с левой стороны здания. Мальчик был

в темном нанковом кафтанчике особого покроя, с кожаной

лестовкой в руках; треугольник болтался на ее

конце. Она ему сейчас же напомнила разговор с

Серафимой о ее матери, о поклонах до тысячи в день

и переборке "бубенчиков" лестовки.

Мальчика он попросил вызвать какого-то Егора

Евстигнеича, на что тот мотнул головой и, бросив на него

вкось недоумевающий взгляд, выговорил отрывисто:

- Подожди маленько.

Против крылечка выходило двухэтажное каменное

здание, совсем уже городской новейшей архитектуры,

оштукатуренное, розоватое, с фигурными украшениями

карнизов. Он знал от станового, что местный

попечитель богадельни, купец-мучник, еще не вернулся

с ярмарки, но жена его, наверно, будет тут, в молельне

или в богадельне.

Прошло не меньше пяти минут. На крылечко сначала

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки