Электронная библиотека

побывать и у миссионера, коли желательно насчет

раскола побеседовать, но Теркин отложил это до другого

раза. Ему захотелось остаться одному, да и монаху пора

было к трапезе. От монастыря спустились они

к тому проулку, где стоял двор Ивана Прокофьича. На

перекрестке Теркин сошел с долгуши и сказал Николаю,

чтобы он подождал его около номеров Малыш/ова, а сам

он дойдет туда пешком. Сердце у него

заекало в груди, когда он стал спускаться по проулку...

Вот забор вдоль сада одного раскольника, богатого

торговца, с домом на дворе. Тот же мезонин выглядывает

из-за лип сада, только крыша зеленая, а не буро-красная,

какою прежде была. Дорога врезалась в пригорок, и два

порядка, справа и слева, поднимаются над

нею. Избенки все больше в три окна, кое-где в пять,

старые, еще "допожарные", как здесь называют. Эта

стр.301

возвышенная часть Кладенца и есть та "Полонная",

где, по толкованию отца настоятеля, селились взятые

"в полон" инородцы - мордва, черемисы, камские

и волжские болгары. Теркину вспомнились лицо, рост

и вся посадка Ивана Прокофьича; они выплыли перед

ним до такой степени ярко, точно он смотрит на него

на расстоянии двух аршин. Было в нем, в его

неправильных чертах, пожалуй, что-то инородческое, не

коренное русское. Может, и пылкий свой нрав он

унаследовал от какого-нибудь предка, жившего в лесах

и пещерах еще при Александре Невском или Юрии

Всеволодовиче, князе кладенецком.

И жалость к старику разлилась по нем, - жалость

и сознание своей собственной дрянности. Разве Иван

Прокофьич способен был пойти на такие сделки с

совестью, на какие он пошел?.. И если он теперь отделался

от срама - от денег Калерии, все-таки он на них

в один год расширил свой кредит, пошел еще сильнее

в гору. А старик его не знал никакой жадности, еле

пробивался грошовым спичечным заведением,

поддерживал бедняков, впал сам в бедность: если б не сын,

кончил бы нищетой, и даже перед смертью так же

радел о своих "однообщественниках".

Еще два-три двора - и справа должен был показаться

продолговатый сарайчик, где помещалось заведение с

узкими оконцами... Не доходя был частокол

с проделанной в нем лазейкой. Туда ему мальчишкой

случалось проникать за подсолнухами. Вот и частокол,

только он теперь смотрит исправнее, лазейки нет.

Этот ли сарайчик? Должен быть он... Места занимает он

столько же, только окна не такие и крыша

другая, приподнята против прежнего. Однако старые

крепкие бревна сруба те же, это сейчас видно. Домик

в три окна, как и был, только опять крыша другая,

площе, больше на городской фасон, и ворота совсем

новые, из хорошего теса, с навесом и резьбой. Им, судя

по цвету леса, не будет и пяти лет. Улица стояла

пустая. Не у кого было спросить: чей это теперь двор?

Он помнил, что Иван Прокофьич продал его какому-то

мужику из деревни Рассадино, по старой костромской

дороге, верстах в десяти от Кладенца, и продешевил, как

всегда. Тот мужичок хотел тоже наладить тут

какое-то заведеньице, кажется, кислощейное, для продажи

на базарах квасу и кислых щей, вместе с ореховой

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки