Электронная библиотека

стр.290

и теперь - топкое болото, кое-где покрытое жидким

тростником.

Про всю кладенецкую старину знал он от отца...

Иван Прокофьич был грамотей, читал и местного

"летописца", знал историю монастыря, даром что не

любил попов и чернецов и редко ходил к обедне.

На краю вала, на самом высоком изгибе, с чудным

видом на нижнее прибрежье Волги, Теркин присел на

траве и долго любовался далью. Мысли его ушли

в глубокую старину этого когда-то дикого дремучего

края... Отец и про древнюю старину не раз ему

рассказывал. Бывало, когда Вася вернется на вакации

и выложит свои книги, Иван Прокофьич возьмет учебник

русской истории, поэкзаменует его маленько, а потом

скажет:

- А про наш Кладенец ничего, поди, нет у вас...

В котором году заложен и каким князем?

Вася ничего не знал об этом из учебника. От отца

помнит он, как один из киевских князей Рюриковичей

вступил в удельную усобицу с родным своим дядей,

взял его стол, сжег обитель, церкви, срыл до основания

город. Дядя ушел на север искать приволья и княженья

в суздальском крае, где володели такие же Рюриковичи. И

приплыл он сюда снизу к дремучим лесам керженецким,

где держались дикие племена мордвы и черемис, все

язычники, бродили по лесам, жили в пещерах или в

шалашах, обмазанных глиной. Князю удалось утвердиться

на этом самом месте, где стоит и по

днесь Кладенец. Заложил он город, и с тех самых пор

земляная твердыня еще держится больше семисот

лет... Населил он свой Кладенец дружиной, ратными

людьми, мордвой и черемисами, волжскими и камскими

болгарами, пленниками из соседних земель.

И первым делом задумал он основать обитель. Тогда-то

явленная икона и показалась на той святой сосне...

Князь приказал ее снять оттуда, но невидимая сила

удерживала икону, и не было никакой возможности

отделить ее от ствола сосны... Обитель освятили во

имя Божьей Матери Одигитрии, и тогда икона далась

в руки, и ее поставили за престольной иконой. Монастырь

стал изливать на язычников свет учения Христа,

князья радели о нем и не одну сотню лет сидели на

своей отчине и дедине - вплоть до того часа, когда

Москва протянула и в эту сторону свою загребущую

лапу, и княжеский стольный город перешел в воеводский,

стр.291

а там в посад, а там и в простое торговое село.

Только останки князей и княгинь покоятся в обители

под покровом Одигитрии.

"Доблесть князя да церковный чин, - думал Теркин,

сидя на краю вала, - и утвердили все. Отовсюду

стекаться народ стал, землю пахал, завел большой

торг. И так везде было. Даже от раскола, пришедшего

сюда из керженецкого края, не распался Кладенец,

стоит на том же месте и расширяется".

Сладко ему было уходить в дремучую старину

своего кровного села. Кому же, как не ей, и он обязан

всем? А после нее - мужицкому миру. Без него и его

бы не принял к себе в дом Иван Прокофьич и не вывел

бы в люди. Все от земли, все! - И сам он должен к ней

вернуться, коли не хочет уйти в "расп/усту".

XXXI

Монастырский двор был совсем безлюден, когда

Теркин попал на него. Справа шел двухэтажный

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки