Электронная библиотека

за ужином увеселительного сада.

В душе Теркина стремительно чередовались эти

мысли и вопросы. Каждая новая минута, - он то и дело

поворачивал голову в сторону зеленого столбика, -

наполняла его больше и больше молодым чувством

любовной тревоги, щекотала его мужское неизбежное

тщеславие, - он и не скрывал этого от себя, - давала

ему особенный вкус к жизни, делала его смелее и добрее.

Зимой он на свидании с ней в гостинице повел было

себя как всякий самолюбивый ухаживатель, начал

упрекать ее в том, что она нарочно тянет их отношения,

не верит ему, издевается над ним, как над мальчуганом,

все то говорил, чем мужчины прикрывают свое

себялюбие и свою чувственность у нас, в чужих краях,

во всем свете, в деревенской хате и в чертогах.

Она, однако, не сдалась. Ее тогдашние возгласы он

помнит:

- Вася!.. Не гневайся! Душой я твоя, но пока

с мужем живу - не буду от него блудить!

И это раскольничье слово "блудить" покоробило

его. В нем было что-то низкое для нее, для всего ее

облика. Ведь она училась, читала, хорошо играла на

фортепьянах, выражалась до тех пор образно и метко,

но без вульгарных оборотов и слов. А тут вдруг "блудить".

стр.32

Он уехал почти возмущенный. Ее письма утишили

эту хищническую бурю. Сначала он причислял ее

к тем ехидным бабенкам, что не отдаются любимому

человеку не потому, чтобы были так чисты и прямы

душой, а из особого рода задорной гордости, - он

таких знавал.

"Никто-де не скажет, что я пала... Хоть и люблю,

и говорю это, - клейма на себя не наложу, и любимый

человек не добьется своего, не сделает меня рабыней".

Но ее письма дышали совсем другим. Она не таилась от

него... Беззаветно предавалась она ему, ничего не

скрывала, тяготилась постылым мужем, с каждым днем

распознавала в нем "дрянную натуришку",

ждала чего-то, какой-нибудь "новой гадости", - так

она выражалась, - чтобы уйти от него, и тогда она это

сделает без боязни и колебаний.

И к весне, когда близилась возможность новых

свиданий, опять он решительно встал на ее сторону,

распознал в себе "зверя", стряхнул с себя всякий задор

мужскою тщеславия. Он желал любить ее так же честно,

как и она.

Ему захотелось, чтобы его страсть овладевала им

безраздельно, не давала ему времени думать, разбирать,

сомневаться в чем-нибудь, поблажать расхолаживающим

сомнениям.

Когда он четверть часа тому назад шел сюда,

в этот садик, у него в груди занималось точно от

быстрых глотков игристого вина, и то становилось

вдруг жарко голове, то холодело на висках. Это ощущение

давало ему верную ноту того, что его влечет

к Серафиме, влечет и душевно, без чувственных образов.

Он не мечтал о ее поцелуях, - да и как они

будут целоваться в публичном месте, - но жаждал

общения с ней, ждал того света, который должен взвиться,

точно змейка электрического огня, и озарить его, ударить

его невидимым током вместе со взрывом

страсти двух живых существ.

Одевался он долго и с тревогой, точно он идет на

смотр... Все было обдумано: цвет галстука, покрой

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки