Электронная библиотека

на душе как у младенцев!..

Говоря это, он почувствовал, как умиленное чувство

неудержимо влечет его к Калерии. Руки протягивались

к ней... Как бы он схватил ее за голову и покрыл

поцелуями... Еще одно мгновение - и он прошептал

бы ей: "Останься здесь!.. Ненаглядная моя!.. Тебя Бог

послал быть мне подругой! Тебя я поведу к алтарю!"

- Что это какая у меня глупая голова!.. - прошептала

вдруг Калерия, и он должен был ее поддержать:

она покачнулась и чуть не упала.

"Господи! Заразилась!" - с ужасом вскричал он про

себя, доведя ее до ее комнаты.

XXIV

Перед окном вагона сновала публика взад и вперед -

мастеровые, купцы, женщины, бедненько одетые;

старушки с котомками, в лаптях, мужики-богомольцы.

Почему-то не давали третьего звонка. Это был

ранний утренний поезд к Троице-Сергию.

В углу сидел Теркин и смотрел в окно. Глаза его

уходили куда-то, не останавливались на толпе. И на

остальных пассажиров тесноватого отделения второго

класса он не оглядывался. Все места были заняты.

Раздавались жалобы на беспорядок, на то, что не

стр.262

хватило вагонов и больше десяти минут после второго

звонка поезд не двигается.

Им владело чувство полного отрешения от того,

что делалось вокруг него. Он знал, куда едет и где

будет через два, много два с половиной часа; знал, что

может еще застать конец поздней обедни. Ему хотелось

думать о своем богомолье, о местах, мимо которых

проходит дорога - древний путь московских царей; он

жалел, что не пошел пешком по Ярославскому

шоссе, с котомкой и палкой. Можно было бы, если б

выйти чем свет, в две-три упряжки, попасть поздним

вечером к угоднику.

Вот пробежала молодая девушка, на голове платочек,

высокая, белолицая, с слабым румянцем на худощавых

щеках... И пелеринка ее простенького люстринового

платья колыхалась по воздуху.

Ее рост и пелеринка - больше чем лицо - вытеснили в

один миг все, о чем он силился думать; в груди

заныло, в мозгу зароились образы так недавно, почти

на днях пережитого.

И опять ушел он в эти образы, не силился стряхнуть их.

Давно ли, с неделю, не больше, там, на даче,

он останавливал чтение Псалтири, и глаза его не могли

оторваться от лица покойницы... Венчик покрывает

ее лоб... В гостиной безмолвно, и только восковые

свечи кое-когда потрескивают. Она лежит в гробу

с опущенными ресницами, с печатью удивительной

ясности, как будто даже улыбается.

В тот вечер, когда он довел ее до ее комнаты, после

разговора о Серафиме, она заболела, и скоро ее не

стало. Делали операцию - прорезали горло - все равно

задушило. Смерти она не ждала, кротко боролась

с нею, успокаивала его, что-то хотела сказать, должно

быть, о том, что сделать с ее капиталом... Держала его

долго за руку, и в нем трепетно откликались ее

судорожные движения. И причастить ее не успели.

В первый раз в жизни видел он так близко смерть

и до последнего дыхания стоял над нею... Слезы не

шли, в груди точно застыло, и голова оставалась все

время деревянно-тупой. Он смог всем распорядиться,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки