Электронная библиотека

со стула. - Я не могу напускать на себя того, чего нет

во мне. Ну любил и привязался бы, быть может, на

всю жизнь... На женитьбу пошел бы раньше. Но одной

красоты мало, Калерия Порфирьевна. Вы говорите:

она без меня погибнет! А я бы с ней погиб... Во мне две

силы борются: одна хищная, другая душевная. Вам

я как на духу покаюсь.

Он круто повернулся и опять подсел к ней. Ему

вдруг стало легко и почти радостно от этих слов.

Потребность новой исповеди перед ней назрела. Ничего

уже он не боялся, никакой обмолвки...

- Погиб бы я с ней! У Серафимы в душе Бога

нет!.. Я и сам в праведники не гожусь... Жил я вдалеке

от помыслов о Божеском законе... На таких, как

вы, мне стыдно смотреть... Но во мне, благодаря

Создателю, нет закоренелости. И я почуял, что

сожительство с Серафимой окончательно превратило

бы меня в зверя.

- Как вы жестоки к ней! - тихо вырвалось у Калерии.

- Нет, ей-ей, не жесток!.. И верьте мне, родная,

я не хочу прикрывать таким приговором собственную

дрянность. Она кричала здесь: "все мужчины - предатели!"

В том числе и я, первый... Что ж... Ко мне она

прилепилась... Плотью или сердцем - это ее дело...

Я не стану разбирать... Я ей был дороже, чем она

стр.259

мне, - каюсь. И стал я распознавать это еще до приезда

вашего. На ярмарке, в Нижнем, встретился я с одной

актрисой... когда-то ухаживал, был даже влюблен.

Теперь она совсем свихнулась и вдобавок пьянчужка,

по собственному сознанию, а с ней у меня чуть не

дошло...

Он остановился и покраснел. Это признание вылетело у

него легко, но тотчас же испугало... Ему совестно было

поднять глаза на Калерию.

- Вот видите, Василий Иваныч... Вы повинились

ли ей?

- Нет, скрыл, и это скверно, знаю! Но тогда-то

я догадался, что сердцем моим она уже не владеет, не

трогает меня, нет в ней чего-то особенного, - он чуть

было не обмолвился: "того, что в вас есть". - Если б

не ее ревность и не наш разрыв, я бы жил с ней, даже

и в законном браке, без высшей душевной связи, и всякому

моему хищничеству она стала бы поблажать. Вас

она всегда ненавидела, а здесь впервые почуяла, что ей

нельзя с вами тягаться.

- В чем, голубчик?

Щеки его запылали. Он смешался и мог только

выговорить:

- Ни в чем нельзя... кроме чувственной прелести.

А прелесть эта на меня уже не действовала.

Он смолк и глубоко перевел дух. Калерия, бледная

и с поблеклым взглядом, вся сгорбилась и приложила

ладонь к голове: ей было не по себе - в голове начиналась

тяжесть и в ребрах ныло; она перемогалась.

- Любовь все может пересоздать, Василий Иваныч... Как

умела, она любила вас... Пожалейте ее,

Христа ради! Ведь она человек, а не зверь...

- Я ей простил... Да и как не простить, коли вы за

нее так сокрушаетесь? Вы! Не меня она собралась со

свету убрать, а вас! Ее ни прощение, ни жалость не

переделает... Настоящая-то ее натура дала себя знать.

Будь я воспитан в строгом благочестии, я бы скорее

схиму на себя надел, даже и в мои годы, но вериг

брачного сожительства с нею не наложил бы на себя!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки