Электронная библиотека

бы душить ее: до такой степени пронизала его ярость.

- Подлая, подлая женщина! - с трудом разевая

рот, выговорил он и весь трясся. - Ты посмела?..

- Что посмела? Альфонсом тебя назвать?.. А то

кто же ты?

- Ты же меня подтолкнула... И ты же!..

Он не находил слов. Такая "тварь" не заслуживала

ничего, кроме самых мужицких побоев. И чего он

деликатничал? Сам не хотел рук марать? И этого она

не оценит.

- Ежели ты сейчас не замолчишь, - крикнул он, я тебя

заставлю!

В одно мгновение Серафима подставила свое лицо

- Бей!.. Бей!.. Чего же ждать от тебя, мужицкого

подкидыша...

Она могла обозвать его одним из тех прозвищ, что

бросали ему в детстве! В глазах у него помутилось...

Но рука не поднялась. Ударить он не мог. Эта женщина

упала в его глазах так низко, что чувство отвращения

покрыло все остальное.

- Рук о тебя марать... не стоит, - выговорил он

то, что ему подумалось две минуты перед тем. - Не ты

уходишь от меня, а я тебя гоню, - слышишь - гоню,

и счастлив твой Бог, что я тебя действительно не

передал в руки прокурорской власти! Таких надо запирать,

как бесноватых!.. Чтоб сегодня же духу твоего не

было здесь.

Все это вылетело у него стремительно, и пять

минут спустя он уже не помнил того, что сказал.

Одно его смутно пугало: как бы не дойти опять

до высшего припадка гнева и такой же злобы, какая

у нее была к Калерии, и не задушить ее руками

тут же, среди бела дня.

Он вышел, шатаясь. Голова кружилась, в груди

была острая, колющая боль. И на воздухе, - он попал

на крыльцо, - он долго не мог отдышаться и прийти

в себя.

стр.253

XXII

В господских комнатах дачи все было безмолвно.

Пятый день пошел, как Серафима уехала и взяла с собою

Степаниду. Ее вещи отвезли на подводе.

Со вчерашнего дня карлик Чурилин поджидает

возвращения "барина". Теркин заночевал в посаде и

должен вернуться после обеда. "Барышня" в Мироновке.

Она тоже раньше вечера не угодит домой.

Чурилин теперь один заведует всем. Кухарка у себя

на кухне, в особом флигельке. Он даже и постель

стелет Калерии Порфирьевне. Сегодня он стола не

накрывал к обеду; к шести часам он начал все готовить

к чаю, с холодной закуской, на террасе, беспрестанно

переходя туда из буфета и обратно. Ему привольно.

Нет над ним недружелюбного глаза Серафимы

Ефимовны. Дождалась она того, что ее "спустили". Он про

себя перебирает все, что случилось на даче, но не

болтает ни с кем. Кухарка, должно быть, проведала

что-нибудь от Степаниды и начала его расспрашивать.

Он ни нес зарычал:

- Бабьи пересуды! Ничего я не знаю!.. И ты не

судачь!

Кухарка, женщина простая и боязливая, стала его

бояться. Он теперь первое лицо в доме, и барин его

любит.

Чурилин в радостном возбуждении так и катается

по комнатам; потный лоб у него блестит, и пылающие

пухлые щеки вздрагивают.

От душевного возбуждения он не устоял - выпил

тайком рюмку водки из барского буфета. Он это и прежде

делал, но в глубокой тайне... Своей "головы" он

сам боялся. За ним водилось, когда он жил в цирюльне,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки