Электронная библиотека

тоном, - нельзя же без доктора.

- Для кого? Для нее?

- Для вас, родная!

- Пожалуйста... Мне можете верить... Я немало,

чай, ран перевязывала! Это - просто царапина. Еще

бы немножко йодоформу, если найдется.

Она встала, подошла к нему и правой рукой - левая была

на перевязи - взяла его за руку.

- В Мироновку-то, голубчик, привезти кого... Уж

я не знаю: не поехать ли мне сначала в посад?

- С какой стати? Что вы! - чуть не крикнул Теркин. - Я

поеду... сейчас же... Только в ножки вам поклонюсь,

голубушка, - он впервые так ее назвал, - не

ездите вы сегодня в Мироновку!

- Я пешком пойду!

- Не позволю я вам этого!

- Да полноте, Василий Иваныч, - выговорила она

строже. - Я здорова! А там мрут ребятишки. Право,

пустите меня в посад. Я бы туда слетала и в Мироновку

поспела... - Она понизила опять звук голоса. Останьтесь

при Симе. Как она еще будет себя чувствовать?

- Как знает!

- Василий Иваныч! Грех! Большой грех! Ведь она

не вам хотела зло сделать, а мне.

- Вы - святая!

- С полочки снятая!..

Она тихонько усмехнулась.

- Я не могу за ней ухаживать, не могу! Это лицемерие

будет, - с усилием выговорил Теркин и опустил

голову.

- Знаете что... Прикажите меня довезти до Мироновки, а

сами побудьте здесь. Только, пожалуй, лошадь-то

устанет... потом в посад...

- Ничего не значит! Туда и назад десяти верст нет.

У нас ведь две лошади!

- Я духом... Чаю мне не хочется... Я только молока

стакан выпью.

Ему вдруг стало по-детски весело. Он точно совсем

забыл, что случилось ночью и кто лежит там, через

коридор.

- В посаде я мигом всех объезжу... Запишите мне

на бумажке - что купить в аптеке и для себя и для

больных.

стр.250

И тут опять страх за нее кольнул его.

- Калерия Порфирьевна, - он взял ее за здоровую

руку, - не засиживайтесь вы там... в избах... Ведь это

заразная болезнь.

- Детская!

- Подумайте... сколько у вас впереди добра... к чему же

так рисковать?

- Хорошо, хорошо!

- Ну, простите... Вам сюда подать молоко?

- Все равно!

И уходить ему не хотелось от нее.

Когда он очутился в коридорчике и увидал Чурилина,

тревожно и преданно вскинувшего на него круглые,

огромные глаза свои, мысль о Серафиме отдалась

в нем душевной тошнотой.

- Стакан молока и хлеба подать барышне, сию

минуту!

Он приказал это строго, и карлик понял, что ему

следует "держать язык за зубами" насчет вчерашнего.

В доме Теркину не сиделось. Он понукал кучера

поскорее закладывать, потом узнавал, подают ли Калерии

Порфирьевне молоко; когда к крыльцу подъехало

тильбюри, он сам пошел доложить ей об этом и еще

раз просил, с заметным волнением в лице, "быть

осторожнее, не засиживаться в избах".

Калерия уехала и, садясь в экипаж, шепнула ему:

- Пожалейте ее, голубчик... Совет да любовь!

Любимая ее поговорка осталась у него в ушах

и раздражала его.

"Совет да любовь! - повторял он про себя. - Нешто это

возможно?.."

Он уже не скрывал от себя правды. Любви в нем не

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки