Электронная библиотека

не чаяла; в гимназии все баловали; училась она бойко,

книжки читала, в шестом классе даже к ссыльным ходила,

тянуло ее во что-нибудь, где можно голову свою сложить

за идею. Но это промелькнуло... Пересилила суетность,

купила себе мужа - и в три года образовалась "пустушка".

Как мотылек на

огонь ринулась она на страсть. Все положила в нее...

Все! Да что же все-то? Весь пыл, неутолимую жажду

ласки и глупую бабью веру в вечность обожания своего

Васи, в его преклонение перед нею...

И через год - вот она, как зверь, воет и бьется,

готова кидаться как бесноватая и кусать всех, душить,

резать, жечь.

стр.243

- Царица небесная! Смилуйся!

Она приподнялась и, сидя на земле, опустила голову в

ладони. Нет, это обмолвка! Веры в ней нет никакой: ни

раскольничьей, ни православной, ни немецкой,

ни польской, ни другой какой нынешней: толстовской

или пашковской... С тех пор как она замужем и в эти

два последних года, когда она только жила в Васю, ни

разу, даже у гроба отца своего, она не подумала

о Боге, о том, кто нас поставил на землю, и должны

ли мы искать правды и света. Никто вокруг нее не жил

в душу, в мысль, в подвиг, в милосердие. Только мать

обратилась опять к божественному; но для нее это -

изуверство, и смешное изуверство. Мешочек с сухарями,

лестовки да поклоны с буханьем головы по тысяче

раз в день, да угощение пьяных попов-расстриг. Детей

нет, дела никакого, народа она не жалеет, теперешнего

общества ни в грош не ставит, достаточно присмотрелась

к его беспутству и пустоте...

Что возвратит ей любовника? Какое приворотное

зелье? Тумана страсти ни на один миг не прорвало

сознание, что в нем, в ее Васе, происходит брожение души,

и надо его привлекать не одними плотскими чарами.

Опять мелькнули в ее мозгу прозрачное лицо Калерии и

взгляд ее кротких улыбающихся глаз. Злоба

сдавила горло. Она начала метаться, упав навзничь,

и разметала руки. Уничтожить разлучницу - вот что

заколыхало Серафиму и забило ей в виски молотками.

И когда яростное напряжение души схватилось за

этот исход, Серафима почувствовала, как вдруг всю ее

точно сжало в комок, и она застыла в сладострастье

кровавой расплаты.

XX

Стук в дверь разбудил Теркина.

Он обернулся на окно, завешенное шторой. Ему

было невдомек, сколько он спал; вряд ли больше двух-трех

часов.

- Василий Иваныч! Батюшка! - послышался детский

шепот за дверью.

Говорил Чурилин.

- Что тебе? Войди!

Карлик в темноте вкатился - и прямо к постели.

стр.244

- Батюшка! Пожалуйте поскорее! Страсти какие!

- Пожар?

- Барыня, Серафима Ефимовна... они сторожат...

притаились... что-то с барышней хотят сделать... Кинжал я

у них видел..

- Что ты городишь!

Но Теркин уже вскочил и сейчас все вспомнил. Лег

он, дождавшись Калерии, в большом волнении. Она

его успокоила, сказала, что мальчик еще жив, а остальные

дети с слабыми формами поветрия. Серафима

прошла прямо к себе из лесу. Он ее не стал ждать

и ушел наверх, и как только разделся, так и заснул

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки