Электронная библиотека

солнцем от густой тени. Дышать было привольнее. От

опушки шла свежесть.

- Василий Иваныч!

По звуку ее оклика он почуял, что она хочет поговорить

о чем-нибудь "душевном".

- Что, Калерия Порфирьевна?

Она сидела облокотившись о ствол дерева; он

лежал на правом боку и опирался головой о ладонь

руки.

- Не будете на меня сетовать?.. Скажете, пожалуй:

не в свое дело вмешиваюсь.

- Я-то? Бог с вами!

- Так и я вас понимаю; потому буду говорить все,

начистоту... Ведь Серафима-то у нас мучится сильно.

- Серафима?

- А то нешто нет?.. Вы не хуже меня это видите.

Видел он достаточно, как злобствует Серафима, и,

зная почему, мог бы сейчас же выдать ее с головой,

излить свое недовольство.

Но надо было говорить всю правду, а этой правды

он и сам еще себе не мог или не хотел выяснить.

стр.227

- Вижу, - выговорил он, сейчас же переменил

положение, сел и повернулся боком.

- Смерть мужа, - Калерия замедлила свою

речь, - подняла с души ее все, чт/о там таилось.

"Ничего не подняла доброго и великодушного!" - хотел

он крикнуть и опустил голову.

- Поймите, голубчик: ей перед вами по-другому

стало стыдно... за прошедшее. Поверьте мне. А она

ведь вся ушла в любовь к вам. И боится, как бы ваше

сожительство не убавило в вас желания освятить все

это браком. Вы скажете мне: это боязнь пустая!.. Верно,

Василий Иваныч; да люди в своих сердечных тревогах не

вольны, особливо наша сестра. Она мне ничего сама не

говорила. Ей, кажется, неприятны были

и мои слова, по приезде, там на балконе, помните, как

вы вошли... Что ж! Насильно мил не будешь! Сима мне

не доверяет и к себе не желает приблизить. Подожду!

Когда придет час - она сама подойдет.

- И разве это не возмутительно? - вдруг вылетел

вопрос у Теркина, и он повернулся к Калерии всем

лицом и присел ближе.

- Что такое?

-А вот эта злоба к вам? Бессмысленная и гадкая!..

Кругом перед вами виновата и так ехидствует!

- Василий Иваныч! Родной! - остановила Калерия. - Не

будем осуждать ее... Это дело ее совести...

Познает Бога - и все ей откроется... Теперь над ней

плоть царит. Но я к вам обращаюсь, к вашей душе...

Простите, Христа ради! Не проповедовать я собираюсь, не

из святошества. А вы для меня стали в несколько дней все

равно что брат. И мне тяжко было бы

таить от вас то, что я за вас чувствую и о чем

недоумеваю... Не способны вы оставить Серафиму в

теперешнем положении... Не способны! Вы сами ее

слишком любите, а главное, человек вы не такой. Ведь она

на целый день уехала неспроста: гложет ее тоска и боязнь.

Вернется она, вы одни можете сделать так, чтобы у нее на

душе ангелы запели. Я только то теперь вам говорю, что в

вас самих сидит.

Ни одной секунды не заподозрил он ее искренности.

Голос ее звучал чисто и высоко, и в нем ее сердечность

сквозила слишком открыто. Будь это не она, он нашел

бы такое поведение ханжеством или смешной

простоватостью. Но тут слезы навертывались на его

глазах. Его восхищала хрустальность этого существа.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки