Электронная библиотека

один, или с кучером.

Он передал карлику разные пакеты и сам вскочил

прямо на первую ступеньку подъезда.

- Калерия Порфирьевна почивают? - спросил он

Чурилина.

- Так точно.

- И барыня также?

- И они у себя в спальне. Свету не видел сквозь

ставни.

"Ну, и прекрасно", - подумал Теркин и приказал

кучеру, вышедшему из ворот:

- Онисим! Подольше надо проваживать Зайчика.

Он сильно упрел...

стр.216

К себе он пришел задним крыльцом и отпустил

Чурилина спать.

"Конечно, - думал он и дорогой и наверху, собираясь

раздеваться, - они перетолковали, и Калерия не

выдала меня".

Это его всего больше беспокоило. Неужели из

трусости перед Серафимой? Разве он не господин

своих поступков? Он не ее выдавал, а себя самого...

Не может он умиляться тем, что она умоляла его

не "срамить себя" перед Калерией... Это - женская

высшая суетность... Он - ее возлюбленный и будет

каяться девушке, которую она так ненавидит за то,

что она выше ее.

"Да, выше", - подумал он совершенно отчетливо

и не смутился таким приговором.

Перед ним встал облик Калерии в лесу, в белом,

с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами.

Глаза ее, ясные и кроткие, проникают в душу. В ней

особенная красота, не "не плотская", не та, чт/о мечется

и туманит, как дурман, в Серафиме.

"Дурманит?" - и этого он не скажет теперь по

прошествии года.

Вдруг ему послышались шаги на нижней площадке,

под лестницей.

"Так и есть! Она!"

Теркин стал все сбрасывать с себя поспешно и тотчас же

лег в постель.

Только что он прикрылся одеялом, дверь приотворили.

- Это ты? - выговорил он как можно тише.

- Я!.. - откликнулась Серафима и вошла в комнату

твердой поступью, шурша пеньюаром.

- Ты еще не ложилась? - спросил он и повернул

голову в ее сторону.

- Ко мне не рассудил вернуться, - начала она

возбужденно и так строго, как никогда еще не говорила

с ним. - Боишься Калерии Порфирьевны? Не хочешь

ее девичьей скромности смущать... Не нынче завтра

пойдешь и в этом исповедоваться!..

- Сима!

Он больше ничего не прибавил к этому возгласу.

- Что ж! - Серафима сразу села на край постели

в ногах. - Что ж, ты небось станешь запираться, скажешь,

что между вами сегодня утром никакого разговора не

вышло, что ты не покаялся ей?.. Я, ты

стр.217

знаешь, ни в одном слове, ни в одном помышлении

перед тобой неповинна. Не скрыла вот с эстолько! - и

она показала на палец. - А тебе лгать пристало? Кому?

Мне!.. Господи! Я на него молюсь из глупейшей

любви, чтобы не терпеть за него, не за себя, унижения,

чуть не в ногах валялась перед ним, а он, изволите

видеть, не мог устоять перед той Христовой невестой,

распустил нюни, все ей на ладонке выложил, поди, на

коленях валялся: простите, мол, меня, окаянного, я -

соучастник в преступлении Серафимы, я - вор, я - такой-

сякой!.. Идиотство какое и подлость...

- Подлость! - повторил Теркин и хотел крикнуть:

"молчи", но удержался.

- А то, скажешь, нет? Ты мне вот здесь слово дал

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки