Электронная библиотека

- Вы нас осуждаете? - спросил он, прислонившись к

дереву.

- За что, про что?

- Да вот за нашу жизнь.

- В каком смысле? Что вы, кажется, не венчаны?

Значит, нельзя вам было. Господь не за один обряд

милует... и то сказать! Знаете что, Василий Иваныч, она

перевела дух и подняла голову, глядя на круглую

шапку высокой молодой сосны, - меня, быть может,

ханжой считают, святошей, а иные и до сих пор -

стриженой, ни во что не верующей... Вера у меня есть,

и самая простая. Все виноваты и никто не виноват, вот

как я скажу. Для одних одно, для других другое,

любовь там, что ли... такая, пылкая, земная... А ежели

они не загубили своей совести - все к одному и тому

же придут, рано или поздно. Жалость надо иметь ко

всему живому... Кто и воображает, что он не живет,

а пиршествует, и тот человек мучится. Разве не так,

Василий Иваныч?

- Так, так!

Он глядел на нее, белую и стройную, в падающих

золотистых волосах, и слезы подступали к глазам.

В словах ее было прозрение в его душу, как будто она

читала в ней.

- Калерия Порфирьевна! Матушка!..

стр.208

Слезы душили его. Она взглянула на него немного

испуганно.

Теркин как стоял, так и рухнулся перед ней на

колени и зарыдал.

Она не растерялась, только пучок трав выпал у нее

из левой руки.

- Что вы, голубчик, Василий Иваныч?

Руки ее, с тонкими пальцами, красивые и гибкие,

коснулись его плеч.

- Встаньте! Так не хорошо!.. Так только Богу кланяются.

Но в словах ее не слышалось никакого смущения

женщины. Она не приняла этого ни на одну секунду за

внезапный взрыв мужской страсти.

"Значит, он страдает, - сейчас же подумала она, душа у

него болит!"

Теркин сдержал рыдания, схватил ее руку и поцеловал

так порывисто, что она не успела отдернуть.

- Что вы! Господи! Разве я святая? Василий Иваныч...

- Вы не знаете, - с трудом стал он говорить, -

знаете, чт/о меня душит.

- Встаньте, пожалуйста!

Он встал и отер лицо платком. Ресницы были

опущены. Ему сделалось так стыдно, как он и не

ожидал.

- Ну, что такое, голубчик? Вот присядем туда, вон

видите два пня, нарочно для нас припасли.

Она говорила весело и мягко, сама взяла его под

руку и повела.

В груди у него трепетали "бабочки", так он называл

знакомое ему с детства ощущение, когда что-нибудь

нравственно потрясло его.

- Успокоились? - все так же кротко спросила Калерия. -

Это ничего, что заплакали... Мужчины стыдятся слез... И

напрасно. Да и передо мной?.. Я ведь

уже Христова невеста.

Она чуть слышно рассмеялась.

- Калерия Порфирьевна, снимите с души моей

камень!

Признание застряло у него в груди, но он встал,

сделал несколько шагов и опять сел рядом с ней на

широкий полусгнивший пень.

И довольно спокойно повинился ей, представил

дело так, как решил; выгородил Серафиму, выставил

стр.209

себя как главного виновника того, что ее двоюродная

сестра задерживала до сих пор ее деньги.

- И только-то? - спросила Калерия.

- Мало этого? Ведь это к/ак честные люди называют...

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки