Электронная библиотека

яркими цветами, покрытую кружевом, откуда,

точно из-под навеса, глядели ее глаза и улыбались

ему. Да, сразу начали улыбаться. Он было подумал:

она над ним посмеивается, что он сидит таким дураком.

Когда она заговорила, он в ней распознал волжанку.

Говор у нее был почти такой же, как у него, только

с особенным произношением звука "щ", как выговариют в

Казани и ниже, вроде "ш-ш". И увидал он тут

только, что она очень молода, лет много двадцати.

Стан у нее был изумительной стройности и глаза такие

блестящие, каких он никогда не видал - точно брильянтики

заискрились в глубине зрачков.

"Нет, она не барское дитя", - сказал он себе тогда

же, и с этой самой минуты у них пошел разговор все

живее и живее, и она ему рассказала под гул голосов,

что муж ее уехал на следствие, по поручению прокурора,

по какому-то важному убийству, что она всего два

года как кончила курс и замужем второй год, что отец

и мать ее - по старой вере, отец перешел в единоверие

только недавно, а прежде был в "бегло-поповской"

секте. Намекнула она, и довольно для него неожиданно,

что сама она свободно мыслит и на обряд венчания

смотрела как на необходимость.

Он слушал и изумлялся, что это все она рассказывает

совсем незнакомому человеку и вовсе не по простоте. В

ней ума было больше, чем в остальных двух

женщинах, и никакой наивности. Оттого это так и

случилось, что они друг к другу подошли сразу, как

бывает всегда в роковых встречах.

И тогда еще, вернувшись на пароход, он, хоть

и в чаду, сказал себе, что эта встреча "даром для него

не пройдет!".

стр.26

VI

К концу ужина, когда они с ней уже несколько раз

чокнулись и он начал ей рассказывать про себя, про

своего названого отца Ивана Прокофьича, про гимназию и

про житейские испытания, через какие проходил, когда

вылетел из гимназии, распорядитель и заводчик этого

импровизированного пикника, заезжий

адвокат, позвал цыган.

Это был плохенький хор: дурно одетые женщины,

очевидно, разъезжавшие только по мелким ярмаркам,

зато настоящие черномазые и глазастые, без

подозрительных приемышей из русских, что нынче

попадаются в любом известном хору. И романсы они пели

старинные, чуть не тридцатых годов.

Один из этих романсов всем, однако, пришелся

очень по вкусу: "Ты не поверишь", пропетый в два

голоса. За ним хор подхватил тоже старинную застольную

песню, перевирая текст Пушкина:

Кубок янтарный...

Дуэт пели солистка, с отбитым, но задушевным

голосом, и начальник хора, бас, затянутый, - ему

и теперь памятна эта подробность, - в чекмень

из верблюжьего сукна ремнем с серебряным набором и в

широчайших светло-синих шароварах, покрывавших ему

концы носков, ухарски загнутых

кверху.

И вдруг она его спрашивает:

- Вы поете?

- Немножко.

- Может, и на гитаре играете?

- Бренчу.

Он мараковал на гитаре и пел всегда в ученическом

хоре; его альт перешел потом в баритон.

- Споем этот же романс... Я его люблю... Он мне

напоминает время, когда я только начинала ходить...

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки