Электронная библиотека

начальниц, и только за обедом вырвалось

у нее восклицание:

- Хочется мне у нас на Волге хоть что-нибудь

завести... в самых скромных размерах.

На денежные дела - ни малейшего намека.

После обеда он нарочно поехал на пристань, чтобы

дать им возможность остаться наедине и перетолковать о

наследстве.

Вернулся он к вечернему чаю, застал их в цветнике

и не мог догадаться, было ли между ними объяснение

или нет.

Когда он уходил к себе наверх, Серафима шепнула

ему:

- Не волнуйся ты, Бога ради, все наладится!

стр.203

Но она не прибавила, что Калерия уже знает "про

все".

И у себя наверху он не мог заснуть до второго часа

ночи, ходил долго взад и вперед по своей светелке,

курил, медленно раздевался и в постели не смыкал

глаз больше двух часов; они пошли спать около

одиннадцати.

Серафима никогда ни одним словом не обмолвилась ему

с самого их разговора на свидании у памятника, год тому

назад, какой наружности Калерия.

Называла ее "хлыстовская богородица", но в каком

смысле, он не знал.

И весь облик Калерии, с первой минуты ее появления,

задел его, повеял чем-то и новым для него, и жутким.

Ханжества или сухой божественности он не распознавал.

Лицо, пожалуй, иконописное, не деревянно-истовое, а все

какое-то прозрачное, с удивительно чистыми линиями.

Глаза ясные-ясные, светло-серые, чисто

русские, тихо всматриваются и ласкают: девичьи глаза,

хоть и не такие роскошные, брильянтовые, как

у Серафимы.

И стан прекрасный, гибкий. Худощавость и высокий рост

придают ей что-то воздушное.

Но это все - наружность. Ее разговор совсем особенный.

Видно, что никаких у нее суетных помыслов;

вся она - в тихом, прочном стремлении к добру, к немощам

человека. Это не рисовка.

Не будь тут Серафимы, он не выдержал бы, взял бы

ее за руку, привлек бы к себе как сестру и излил бы ей

всю душу сразу, без всяких подходов и оговорок.

Конечно, Серафима если в чем и призналась ей, то

облыжно, с выгораживанием и его, и себя, так чтобы

все было "шито-крыто" и кончилось, до поры до времени,

платежом процентов с двадцати тысяч и возвращением

Калерии тех денег, которых она не истратила.

И во сне-то он видел ее, Калерию, в длинном белом

хитоне, со свечой в руках.

Лицо у нее точно озарено изнутри розовым светом,

и волосы каштановые, с золотистым отливом, - такие,

какие у нее в самом деле, - распущены по плечам.

Он вскочил с постели и начал торопливо умываться

и одеваться. Вчерашняя ночная тревога не проходила.

Не хочет и не может он провести еще день без того,

чтобы не поговорить с Калерией начистоту от всего

стр.204

сердца. Не должен он позволять Серафиме маклачить,

улаживать дело, лгать и проводить эту чудесную девушку.

К чему это? Он все возьмет на себя. Да он и должен это

сделать. Положим, ему известно было и раньше, до того

дня, когда стал колебаться: брать ему

или нет от Серафимы эти двадцать тысяч; ему известно

было, что они с матерью покривили душой, не

отослали сейчас же Калерии оставленного ей стариком

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки