Электронная библиотека

а мы, - я говорю: мы, так как и я тут замешан, - мы

скрыли от нее законнейшее достояние и ни строчки ей

не написали до сегодня. Надо и честь знать.

стр.192

Пальцы правой руки его нервно начали отковыривать

кору сосны.

Серафима тоже поднялась. Ее глаза заблестели. На

щеках явилось по красноватому пятну около ушей.

- Так, по-твоему, выходит, - начала она глухо,

как будто у нее перехватывало в горле, - мы обязаны

ей в ножки хлопнуться, как только она вот на эту

террасу войдет, и молить о помиловании?

- Повиниться надо, первым делом!

- Глупости какие!

- Не глупости, Серафима, не глупости! - голос

его звучал строже. - Это дело нашей совести попросить у

нее прощения; мать твоя, наверно, так и поступила; но тут

я замешан. Я сознательно воспользовался

деньгами, взял их у тебя, выдал документ не ей, не

Калерии Порфирьевне, а тебе, точно ты их собственница

по праву. Беру всю вину на себя... и деньги эти

отдам ей, а не тебе, - не прогневайся!

- Где ты их возьмешь? Есть ли они у тебя вот

в настоящую минуту?.. Из десяти с лишком тысяч, чт/о

у меня на руках остались, одной трети даже нет.

- Додадим!

- Додашь три-четыре тысячи, а не двадцать!.. Что

ты хорохоришься, Вася! У тебя капитала нет, и все

твои новые дела держатся пока одним кредитом!

- Мало ли что! Заложу "Батрака". Он у меня

чистый... Предложу пока документ. Не бойся, тебя не

выдам; прямо скажу ей, что ты, по доброте ко мне,

ссудила меня.

- Чужими деньгами!.. Не хочу я этого! Ни за что!

Чтобы Калерия сочла тебя за какого-то темного афериста и

меня же стала жалеть да на благочестивую жизнь

сбивать?.. Ты не имеешь права так грязнить себя перед

ней... И все из-за чего? Из какой-то нелепой гордости!

Это фордыбаченье называется, а не честность! Мамаша

тоже от себя подбавит. Разрюмится над Калерией,

повинится ей, чтобы ей самой легче было свое скитское

покаяние приносить... Потом у Калерии выманит

тысчонку-другую на какую-нибудь богадельню для

беспоповских старух, выживших из ума!.. В вас

изуверство, а не любовь. Не умеете вы любить! Вот что!

Грудь ее пошла волнами, руки выделывали круги

в воздухе, волосы совсем распустились по плечам.

- Сима! - сказал Теркин строго, стоя все еще у дерева. -

Совести своей я тебе не продавал... Мой долг

стр.193

не только самому очиститься от всякого облыжного

поступка, но и тебя довести до сознания, что так не

гоже, как покойный батюшка Иван Прокофьич говорил в

этаких делах.

- Не бывать этому! Не бывать! Я не позволю тебе

срамиться перед Калерькой!

Не желая разрыдаться перед ним, Серафима побежала к

террасе и не заметила, как выронила из рук

письмо Калерии.

Теркин увидал это, тихо подошел, поднял, сел

опять на доску и стал вчитываться в письмо - и ни

разу не взглянул вслед своей подруге.

IX

На полпути лесом расплылась глинистая разъезженная

дорога. Глубокие колеи шли по нескольку

в ряд. Справа и слева вились тропки между порослями

рябины и орешника.

По одной из тропок Теркин шел часу в шестом

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки