Электронная библиотека

снедью, он ощутил опять неловкость после ее вопроса:

"как веселился он у Макария?"

Он стал рассказывать довольно живо про театр,

про "Марию Стюарт", про встречу с Усатиным и

Кузьмичевым, но про встречу с Большовой умолчал, и

сделал это уже без всякого колебания.

"Стоит в этом каяться!" - окончательно успокоил

он себя.

Разговор с Кузьмичевым он передал подробно; не

скрыл и того, что был у судебного следователя по делу

о Перновском.

Всю эту историю Серафима слышала в первый

раз.

- Ты почему же мне никогда не говорил про это,

Вася?.. - спросила она его спокойно, совсем не тоном

упрека.

- Почему?.. Да не пришлось как-то!.. Право слово,

Сима!.. Все это вышло как раз перед нашей встречей. До

того ли мне было!

- Разве мы мало провели времени на "Сильвестре", перед

тем как тонуть?..

Этот вопрос вышел у нее уже тревожнее.

- Или, быть может, не хотел тебя смущать, портить

первых дней нашего тогдашнего житья... И то,

пожалуй, что я не люблю вспоминать про историю

моего исключения из гимназии...

Из этой истории Серафима знала далеко не все: ни

его притворного сумасшествия, ни наказания розгами

в селе Кладенце.

- Конечно, конечно!

стр.183

Глаза ее потускнели. Она потянулась к нему лицом

и поцеловала в лоб.

- Только вот что, Вася, - продолжала она потише

и вдумчивее, - как бы тебе не впутаться в лишнюю

неприятность... Кузьмичев один в ответе.

- Да ведь он и не выгораживает себя.

- Ну, так что ж?..

- Как же ты не хочешь понять, Сима (Теркин

начал краснеть)! Я довел Перновского до зеленого

змея - это первым делом; а вторым - я видел, как он

полез на капитана с кулаками, и мое показание было

очень важно... Мне сам следователь сказал, что теперь

дело кончится пустяками.

- И ты Кузьмичеву пообещал место?

- Счел это порядочным поступком.

- Да не ты ли говорил как-то, что он хороший

малый, но с ленцой?

- У меня будет исправен!

Она замолчала; он видел, что в ней женская

"беспринципность" брала верх, и уже не впервые. В его

дела она не вмешивалась, но каждый раз, как он вслух

при ней обсуждал свои деловые поступки, она становилась

на сторону "купецкого расчета" и не поддерживала в нем

того Теркина, который не позволял ему сделаться

бездушным "жохом".

- Эх, Сима! - вырвалось у него. - Растяжимая совесть у

вашей сестры!.. Не хочешь понять меня!

- Понимаю! - порывисто крикнула она. - Вася!..

Ты всегда и во всем благороден! Прости!.. Мы - женщины

- трусихи!.. За тебя же боюсь...

И она бросилась его целовать, не дала ему доесть

куска. Он должен был отвести ее рукой и чуть не

подавился.

VII

- Закормила ты меня, Сима! Кажется, я злоупотребил

этим варенцом...

Теркин бросил на стол салфетку и весь потянулся.

- Курить хочешь? Спички есть? Я сейчас принесу...

- Есть, есть!..

Откинувшись на спинку соломенного кресла, он

прищурил глаза и ушел взглядом в чащу леса за частокол

цветника.

стр.184

- Экая здесь у нас благодать! - выговорил он

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки