Электронная библиотека

положения. Правда, он должен был разъезжать по

своим делам; но ему, видимо, не хотелось устроиться

домом ни в Москве, ни в одном из приволжских

губернских городов. Он, конечно, боялся за нее, а не за

себя. Эта деликатность стесняла ее. Муж ее не

преследовал, - кажется, забыл и думать о ее

существовании.

стр.181

Его перевели куда-то за Москву. Их никто не беспокоил.

Она жила по своему гимназическому диплому.

Нигде - ни в Москве, ни в других городах - он не

выдавал ее за жену, и это его стесняло.

Серафима недавно, перед тем как он собрался в Нижний,

а она к своей матери, сказала ему в шутливом тоне:

- Вася! Ты все еще за меня смущаешься?.. Что

я, Анна Каренина, что ли? Супруга сановника? Какое

кому дело, венчаны мы или нет и что господин Рудич -

мой муж?.. Коли ты в закон вступить пожелаешь, - когда

разбогатеем, предложим ему отступного,

вот и все!

Он тогда ничего ей не ответил, ни в шутку, ни

серьезно; но теперь она ему как-то особенно резко

казалась ничуть не похожей на жену всем своим видом

и тоном. И он не мог освободиться от этих ненужных

и расхолаживающих мыслей.

Вместе с Степанидой что-то принес для стола карлик, в

серой паре из бумажной материи, очень маленький, с

белокурой большой детской головой, безбородый,

румяный, на коротких ножках, так что он переваливался с

боку набок.

Ему было уже под тридцать. Звали его Парфен

Чурилин. Теркину он понравился в Казани, в

парикмахерской, и он его взял себе в услужение. Серафима

его не любила и скрывала это. Она дожидалась только

случая, чтобы спустить "карлу". Кухарка уже донесла ей,

что он тайно "заливает за галстук", только изловить его

было трудно.

- Чурилин! Как изволите поживать? - обратился

к нему Теркин, державшийся с ним всегда шуточного

тона.

- Слава Богу, Василий Иваныч. Благодарю покорно.

Голос у карлика был не пискливый, а низковатый

и тусклый, точно он выходил из большого тела.

Чурилин поставил на стол прибор, причем его маковка

пришлась в уровень с бортом, приковылял к Теркину, еще

раз поклонился ему, по-крестьянски мотнув

низко своей огромной головой, и хотел приложиться

к руке.

- Не надо! - выговорил Теркин и отдернул руку.

В преданность карлика он верил и чувствовал к нему

нечто вроде ласковой заботы о собачке, которая

с каждым днем все больше привязывается к хозяину.

стр.182

- Ступай, неси судок, да не растеряй пробки!

Серафима намекала на то, что накануне у него

выпала пробка из бутылочки с уксусом. Чурилин, и без

того красный, еще гуще покраснел. Он был обидчив

и помнил всякое замечание, еще сильнее - насмешку

над его ростом. В работе хотел он всегда отличиться

дельностью и все исполнял серьезно, всякую малость.

И это Теркину в нем очень нравилось.

- Такой карпыш, - говаривал он, - а сколько сериозу!

Для него все важно!

Степанида и Чурилин еще раз пришли и ушли.

Теркин крикнул даже:

- Довольно! Нечего больше таскать!

Когда они остались вдвоем с Серафимой и она

стала наливать ему чай и угощать разной домашней

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки