Электронная библиотека

- Приходи... в заведение... против театра, где

Илька Огай поет... Там есть и кабин/е-партикюль/е.

Поужинаем... А коли поздно тебе покажется, и не надо.

Весь этот разговор душил его теперь. Он думал об

ужине с нею, не боялся того, что она совсем будет

"готовая", даже и после того как платки напомнили

ему, для кого он их покупал и какая красавица ждет

его дома, шлет ему чуть ли не каждый день депеши,

тоскует по нем.

Весь антракт просидел Теркин в кресле, перебирая

свое поведение.

На душе стало так скверно, что он жаждал видеть

и слышать Марию Стюарт, только бы уйти от целой

стр.169

вереницы вопросов о своем чувстве к Серафиме.

Ведь всего год прошел, как они живут вместе, всего

один год!

Игра артистки трогала и волновала его и в следующих

актах. Он даже прослезился в одной сцене. Но

в антракте между четвертым и пятым действиями в сенях,

где он прохаживался, глядя через двери подъезда

в теплую августовскую ночь, чувство его обратилось

от себя и своего поведения к женщине, к героине

трагедии и ее сопернице, вообще к сути женского

"естества".

Ну да, он сам недалеко ушел от первого гулящего

купчика; да, в нем та же закваска, и Серафима, если бы

все видела и слышала, имела бы право бросить его. Но

в этом ли все дело? Разве женщина, в каком угодно

положении, не раба своего влечения к мужчине? Вот

вам королева, узница, в двух шагах от смерти; и что

в ней яростно заклокотало, когда она стала кидать

в лицо Елизавете, - а от той зависело, помиловать или

казнить ее, - ядовитые обвинения?.. Что? Да все то же!

Женское естество. Присутствие любимого человека

вызвало нестерпимую обиду, уязвившую не королеву,

а мужелюбивую, стареющую бабенку... Ведь ей тогда

было сильно за сорок, если не все пятьдесят.

В его ушах еще звучали полные силы и гневного

трепета акценты артистки. Он схватил вот эти слова

своей цепкой памятью, за которую в гимназии получал

столько пятерок:

Прикосновенье незаконной дщери

Трон Англии позорит и мрачит,

И весь народ британский благородный

Фигляркою лукавою обманут!

Не могут они подняться ни до чего выше своей

слабости к мужчине, - все равно, какой он: герой или

пошляк, праведник или беглый каторжный.

И ему стало ясно, чего не хватает в его связи

с Серафимой. Убеждения, что она отдалась ему не

как "красавцу мужчине", - он вспомнил прибаутки

Большовой, - а "человеку". Не он, так другой занял

бы его место, немножко раньше, немножко позднее,

если взять в расчет, что муж ей набил оскомину

и ограбил ее.

В ней он еще не почуял ничего такого, что согревало бы

его, влекло к себе душевной красотой. Его она

любит. Но помимо его, кого и чт/о еще?..

стр.170

Впервые эти вопросы встали перед ним так отчетливо.

Он не хотел оправдывать себя ни в том, что вышло

и могло еще выйти у Большовой, ни в том, что успех

дельца и любостяжателя выедает из него все другие,

менее хищные побуждения. И если б он сам вдруг

переменился, стал бы жить и поступать только "по-

божески", разве Серафима поддержала бы его? В ней-то

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки